лицо, будто в том месте, где должен был вступить тромбон, вступил не барабанщик даже, а просто на сцену быстро вошел, пулей влетел двухлетний малыш, а у него на ручке, одна на другой, столбик тончайшей работы старинных чашечек.
— Я принял решение, — сказал Митяй.
— Зачем, сынок? — сказал папаня, когда Шарик снова хохотнул.
— Я хочу научиться что-то делать своими руками. Так надо.
— Ты хочешь сам сварить себе яичко? — спросила тихо мама Рита. — Он тебе сварит, — добавила она, кивая в мою сторону. — Егор сварит.
— Мамуля, ну почему ты так думаешь? Чтобы правильно сварить яичко, когда у тебя самого полно забот, скорее всего нужна голова, а попозже жена, конечно, так вплотную я об этом еще не думал. Мне нужно научиться все делать своими руками в другом смысле: парадокс, но я не умею толком пользоваться напильником.
— Не умеешь пользоваться напильником? — спросила она, внезапно сделав рукой недовольный жест в сторону Шарика, потому что он вдруг после Митяевой мысли о напильнике захохотал не то чтобы очень громко, но очень длинно как-то, забивая разговорный фон помехами, да еще на каких-то неуютных уху частотах.
— Да, мам, я не умею пользоваться напильником. Также — пассатижами, надфилем, кусачками, дрелью, электро и ручной, вернее, наоборот, нет, нет, именно в таком порядке, металлическим полотном, тисками… в общем, много чем я не умею пользоваться. Ну, я так решил.
— Ты, оказывается, не в то ПТУ собираешься, где готовят портных? — спросила иронически мама Рита (или «иронично» — не знаю, как правильно).
— Нет, не в такое ПТУ. Туда еще попробуй попади.
— Ты узнавал, что ли?
— Нет, мам, не узнавал. Говорили в классе, я слышал.
Тепло-то как на улице, думал я, чувствуя, какой теплый ветерок дует в форточку, самая настоящая глубокая весна, я это щекой чувствовал и даже потянулся немного щекой в сторону этого теплого ветерка.
— Да, надо думать, — сказала мама Рита, ставя локти на стол и опуская лицо в ладони.
В этот вечер она и уехала.
25
— Я уже говорил тебе, — сказал дядя Алеша, — в устройстве парусного судна важно все, абсолютно все, как впрочем… ну, да ладно… словом все. Обрати пока внимание на очень важную деталь, да не деталь, а одну из сутей этого дела, она много с чем связана, но прежде всего со скоростью судна, — я имею в виду соотношение центра парусности судна и центра бокового сопротивления. Киль, у нас он называется шверт, он подвижный, качается, как маятник, он может быть разной формы, длины, закреплен под некоторым углом в сторону кормы или висеть строго вертикально ко дну, но назначение у него одно — препятствовать дрейфу. Ну, что такое дрейф, ты должен знать, не маленький. Скинь плоскодонку на воду, ветер развернет ее носом или кормой и будет ее сдувать. Сядь в лодку, — кстати, ты сам сделаешься сразу пусть несовершенным, но парусом, — плоскодонку будет сдувать сильнее, уже сложным образом, ты берешь в руки весла и начинаешь грести в определенном направлении, держишь лодку строго по курсу, а тебя сдувает все равно; ты дрейфуешь — отклоняешься от курса; если к твоей плоскодонке приделать киль, или шверт, — дрейф станет меньше… ты сидишь в этой плоскодонке на корме, а впереди мачта и парус, ветер дует точно перпендикулярно борту, у тебя в руках кормовое весло, практически руль, который, как и шверт, мешает ветру сносить тебя… Ветер точно в борт, то есть ты идешь курсом галвинд, ты и парус, главное, парус помогает дрейфу, и вас сносит с курса… Конечно, и борт судна помогает дрейфу, шверт и руль — мешают… Ты догадался, что от площади, формы и расположения паруса и шверта лодка, желая как бы уйти от ветра, будет стремиться повернуться к нему кормой, — это значит, что лодка стремится увалиться, ува-ли-ва-ет-ся, так говорят, — или носом — лодка при-во-дит-ся, говорят, «привестись к ветру». Ликбез.
— Что?
— Ликбез. Ликвидация безграмотности.
— Незнакомое что-то.
— Догадываюсь… Но тебе на курсе не надо ни приводиться, ни уваливаться, а лодка все стремится по ходу сделать либо то, либо другое; чтобы помешать этому, ты будешь выравнивать ее рулем, то есть ставить перо руля под углом к ходу лодки, принимая на руль давление воды — лодка-то движется — и мешая тем самым ходу лодки, ее скорости. Так вот, лодка будет крутиться, а не идти строго по курсу, будет приводиться или уваливаться в зависимости от того, как расположены по отношению друг к другу грамотный парус, у которого есть так называемый центр парусности, и шверт, у которого есть центр бокового сопротивления. Эти два центра парусности и бокового сопротивления находятся — если смотреть по вертикали, — находятся, должны находиться на разных параллельных вертикалях, расположенных одна над, а другая под водой. На вполне определенном расстоянии друг от друга: первый центр несколько впереди, ближе к носу лодки, второй — к корме. Все ли ясно? Вот такая лодка будет считаться грамотно сбалансированной. Не будет крутиться то туда, то сюда на ходу. Все понял?
— Ага. Утрясется, я думаю.
Я не мог ему сказать, что он рассказывает излишне монотонно, непохоже на себя самого. Рассказывай он обычно, весело, даже бойко как-то, я думаю, я бы понял… я бы понял… ну, как-то и меньше, и больше одновременно. Настроение у меня было бы получше.
Может быть, я все-таки зря пришел с Регишей. Она тихо, молча сидела на уголке тахты. Когда я позвонил в дверь и дядя Алеша открыл нам, он только на мгновение больше, чем на меня, посмотрел на нее и впустил. Он помог ей снять пальто (опять сильно задувало на улице, холод). Потом уже она сказала:
— Меня зовут Регина.
Он назвал себя, добавив, что ему очень приятно. Было ли ему приятно, думал потом я. Вряд ли (дурак я!), вряд ли ему было приятно, скорее всего неловко.
— Чаю? — спросил он у Региши, уже теперь, после лекции обо всех этих бешеных точках парусности и сопротивления.
Региша кивнула.
Я унес от дяди Алеши маленькую стопку книг: «Суда строим мы сами», «Парусные катамараны», «Школа яхтенного рулевого» и «Пионерская судоверфь» — книжка для маленьких, а я и был таким.
Почему-то совершенно не могу вспомнить, в какой части мая был этот мой заход к нему, один из немногих. Он всегда встречал меня очень радостно, пили чай, ползали по полу, иногда до одурения и без всякой пользы, как мне казалось. Катамаран рос прямо на глазах. Только потом я
