Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 55
Вот мы и попивали чай, разговаривали, а я к тому же разглядывала картинки. Особенно красив был крейсер, ощетинившийся множеством орудий и взрывающий носом высокую волну.
– Да что о ней говорить, о харчевне этой? – рассказывал Михеич. – Место для закусочной не самое подходящее, почитай на самой окраине, да и на отшибе, казалось бы – разорение сплошное. Но хозяин живет и не тужит, потому как у него своя, особенная публика: фартовый народец, от мелкоты всякой до знатных рецидивистов. Перекупщики еще. Кто просто выпить-закусить заходит, кто дела свои обстряпать. Притон, он притон и есть. Можно еще и вертепом обозвать. Мне вот чего непонятно: я сам меньше года в полиции служу, а уж в третий раз там облава, но никого отвадить от этого места не удается. Хозяин опять же без лицензии спиртным приторговывает, о чем начальству известно, так все едино лавочку не прикрывают. С чего бы это?
– А вы сами подумайте. Мне вот кажется, ответ на этот вопрос совсем прост.
– Не понял.
– Ну вы подумайте, а нет ли самой полиции от этого пользы?
Михеич глубоко задумался, даже свое блюдце с чаем в сторону отставил.
– А ведь есть польза! – не слишком уверенно проговорил он. – Я вот и вам сказал, что место это привычное и никаких сложностей у нас там не возникает. Закрой же эту халабуду, обязательно где в другом месте блатные себе приют обустроят. Да, похоже, и хозяин полиции услуги оказывает. А то с чего бы его почти что и не трогают? Так получается?
– Скорее всего, так.
– Ладно, пойду взгляну, как там наш задержанный поживает, не обижают ли его.
Вернулся Михеич через минуту:
– Как скоро сегодня дело движется! – заявил он с порога. – Михаил Аполинарьевич уже заканчивает второй допрос, а к двум остальным уже по третьему человеку повели. Так что не допрошен только Петр Александрович остался. Пойдемте, я вас к следователю сопровожу, да пожалуй, сразу придется и гимназиста нашего туда вести.
Он оказался совершенно прав: не успели мы подойти к двери кабинета, как оттуда раздался голос Михаила:
– Уводите и ведите следующего.
Полицейский, дежуривший у двери, мигом юркнул внутрь и уже через полминуты вывел оттуда арестованного. Михеич, не дав ему закрыть дверь, сам вошел в кабинет. Что он там говорил, мне слышно не было, но я и так содержание его доклада прекрасно представляла. В подтверждение моих догадок на пороге появился сам Михаил:
– Дарья Владимировна! Несказанно рад вас видеть, проходите, пожалуйста. А ты, Саша, веди сюда столь нежданного арестанта. Вы присаживайтесь. И рассказывайте вкратце, что за авантюру вы на сей раз затеяли.
– Честно сказать, я и сама в растерянности. Петя самостоятельность проявил и оказался здесь. Но раз он сразу не запросился, чтобы его отпустили, значит, что-то узнал или посчитал, что сможет узнать.
– Гхм! – откашлялся Михаил, настраивая себя на серьезный лад, – было похоже, что Петина проделка его больше веселила, чем заботила. – Как будем допрос вести? Душевно или с пристрастием?
– Давайте для начала с пристрастием, – вздохнула я. – В воспитательных целях.
Михаил кивнул и, откликаясь на стук в дверь, крикнул:
– Введите задержанного!
Я примостилась на диванчике, что стоял в углу справа от дверей. Стол помощника судебного следователя располагался прямо напротив входа, и Петя, когда его ввели в кабинет, меня не увидел. Он спокойно сел на стоящий у стола табурет и вежливо сказал:
– Здравствуйте, Михаил Аполинарьевич. Позвольте мне объясниться…
Михаил же, не поднимая головы от лежащих перед ним бумаг, казенным голосом задал вопрос:
– Фамилия?
– Чья?
– Ваша фамилия, задержанный.
– Э-э-э… Макаров. Петр Александрович Макаров.
– Возраст?
– Шестнадцать лет. Михаил Аполи…
– Вероисповедание?
– Господин следователь, неужели вы меня не признали?
– Может, и признал. На память еще не жалуюсь. Однако обстоятельства требуют от меня соблюдения формальностей, заполнения протокола и допроса вас по всей форме. Вот из ваших ответов на мои вопросы и станет ясно – узнаю я вас или не пожелаю узнавать.
– Ну вы же не полагаете, что я совершил преступление? – потихоньку Петя начал терять спокойствие и уверенность.
– Вы задержаны в ходе облавы на опасных преступников и в компании таковых. Так отчего мне не предположить, что вы сами из их числа?
При этих словах Михаил Аполинарьевич не сдержался и бросил взгляд в мою сторону. Петя заметил это и повернул голову. Минуту он созерцал меня, потом смутился, сильно покраснел, но после этого обернулся в сторону следователя и развязно сообщил ему:
– Православные мы, ваше благородие.
– Э-э-э… В каком смысле? – растерялся Михаил.
– Так вы, ваше благородие, про наше вероисповедание спросить изволили. Вот я и отвечаю: православные мы.
Мы с Михаилом не выдержали и дружно рассмеялись. Артист из Пети получался не самый превосходный, но последние его реплики наверняка сорвали бы аплодисменты, будь они произнесены со сцены.
– Ну что, господин сыщик? Испугались?
– Честно? Еще нет, но уже начал пугаться.
– Ладно, давайте присядем на диван и послушаем, как вы до такой жизни докатились.
– Да, к сожалению, особо и рассказывать нечего, – сказал гимназист, усаживаясь рядом со мной. – Накануне утром я прочитал в газете заметку. Да я и пересказывать не стану, она у меня с собой, так я прочту.
Он достал из кармана свернутый номер газеты «Сибирская жизнь» и начал читать:
– «В среду, ближе к вечеру, на окраине Томска произошло событие, способное заинтересовать наших читателей своей несуразностью. Имеется на Песках печально известное заведение «Белая харчевня и чайная». Когда-то подле ее крыльца произрастало дерево, но так как за ним никто не присматривал, дерево захирело, засохло и обломилось, оставив после себя пень высотой в аршин[22]. Этот пень, мешающий проезду, известен едва ли не каждому извозчику и лихачу в нашем городе. Но, как оказалось, не каждому.
Второго дня, как уже сказано, ближе к вечеру, когда начало смеркаться, к харчевне подкатил возок. Пассажир его благополучно покинул, а сам возок тронулся было в дальнейший путь. Но вот беда – лошадь никак не могла сдвинуть его с места! Кучер для начала дергал поводья, размахивал плетью, но результата не достиг. Как сказано классиком: «А воз и ныне там!» Вездесущие мальчишки стали насмехаться над незадачливым кучером, но тот вместо поиска причины приступил к уговорам своего животного и даже угостил лошадь горбушкой хлеба. Однако и это не заставило ее тронуться с места. Вконец обескураженный кучер, едва не плача, обратился к своим насмешникам, и те, сжалившись, указали ему на причину его злоключения. Возок, будучи спереди выше, чем в своей задней части, благополучно наехал на не замеченный возницей пень и при попытке продолжать движение за него уцепился.
Впрочем, даже зная о находившемся под возком препятствии, кучер еще долго не мог сдать назад и освободить свое транспортное средство.
Для нашего города, с древних пор славящегося конным извозом, такое происшествие выглядит полным конфузом».
– Я сразу вспомнил, что нам рассказывали о кучере того возка, который мальчик Степка видел возле монастыря в день убийства, – сказал Петя, свертывая газету. – Михаил Аполинарьевич, вы же знаете, о чем речь, Даша вам рассказывала? Так вот, я позвонил в редакцию господину Вяткину и поинтересовался, почему эта харчевня «печально известная»? Он сказал, что это самый настоящий воровской притон. Вот я и решил его навестить, притон то есть, а не господина журналиста. Вдруг, думаю, удастся что-то важное услышать или увидеть? Я, конечно, не с бухты-барахты туда сунулся, а все тщательно обдумал. В каком виде идти, о чем спрашивать, что отвечать, если меня самого спросят. Вот и все.
– Так. Ну и удалось вам что-то важное услышать? – спросил Михаил.
– Это как сказать.
– Да уж рассказывайте как есть! – потребовала я.
– И со всеми возможными подробностями, – согласился с моим требованием Михаил.
Петя вздохнул, обреченно на меня поглядел и начал повествование о своих приключениях.
Район, где расположена харчевня, глухой и мало застроенный. О фонарях здесь и помину не было. Весной и осенью все вокруг утопало в непролазной грязи, а по зимнему времени улица была так заметена сугробами и становилась столь узкой, что два экипажа с трудом на ней разъезжались.
Сама «Белая харчевня и чайная», как было написано белым по синему на изрядно потрепанной вывеске облупившейся во многих местах краской, представляла собой одноэтажный дом с мезонином. Мезонин[23] служил хозяину заведения квартирой, а само заведение занимало всю нижнюю часть дома. Ко входу вело крыльцо в три ступеньки, некогда огражденное перильцами, от которых к настоящему времени остались лишь пазы в досках.
Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 55
