из его джинсов – джинсов любимой марки Мумуша, – оголив темную кожу на спине и причудливое родимое пятно на пояснице в форме сердца. Оно было величиной с ладонь и слегка выпуклое.
Я стоял и смотрел, и меня пронзила мысль, от которой я до сих пор не могу отделаться: жизнь невыносима. От нее больно повсюду, и, как бы ты ни трепыхался, от ее ударов не уклониться. Всегда приходится выбирать, и любой выбор – неправильный. Я стоял в Сёркль-Менье и не мог сделать выбор. Поэтому я так и не сдвинулся с места, а просто ждал, пока все закончится.
– Знаешь, что меня больше всего бесит? – сказал Бенуа, когда мальчик затих. – То, что они всегда провоцируют тебя на насилие. А я ненавижу насилие. Никогда не прибегаю к нему, если только меня не вынудят. Но некоторые сами напрашиваются. Этот сам напросился. Вот что меня возмущает – что они нас до этого доводят. Уже за одно это получают заслуженно.
– У него кровь, – слабым голосом сказал я.
– Пустяки, – отозвался Бенуа, уводя меня от мальчика. – У него рассечена верхняя губа, и он немножко не в себе. Не страшней того, что они в тот раз сделали с тобой.
Мы вышли на другую улицу. За нашими спинами паренек выкрикивал, снова и снова, одно слово – я думал, ругательство. Лишь много позже я узнал, что по-арабски оно означает «мама».
МАТЬ НИ О ЧЕМ не подозревала. Оглядываясь назад, я, пожалуй, ставлю ей в укор, что, хотя вернулся я поздно, она не поинтересовалась, где я пропадал. Она могла бы меня остановить. Однако, похоже, мать была поглощена чем-то своим. Она перевешивала с места на место картины деда и копалась в его шкафах. Как только стало жарко, она выставила на теплую плитку террасы банки с чаем – завариваться на солнце, разложила на подоконнике помидоры – дозревать, а потом принялась обрывать отцветшие бутоны с розового куста. Из окна кухни я видел, как она ходит по саду. Она помахала мне, но не зашла и не спросила, почему я вчера так поздно явился домой.
На столе лежал «Вестник региона». Я вяло пролистал газетку, смутно ожидая какого-нибудь сообщения о нашей операции. Оно там было. Писали, что поврежденное дерево представляет опасность для приходского дома на площади и что из предосторожности городские службы планируют его срубить. Журналист вспомнил, что подрядчик, занимающийся ремонтом этого дома, несколько раз жаловался, что эта липа мешает. Теперь его подозревали в том, что дерево повредили по его приказу. По другой версии, это был бессмысленный акт вандализма.
Об избиении четырнадцатилетнего мальчика ничего не сообщалось.
Словно желая загладить вину, я решил без промедления приступить к заготовке дров. Низко надвинув бейсболку на лоб, я сходил к месту, где мы вчера спрятали пакет, вытащил из него бензопилу, а комбинезон и очки оставил. С пилой в руках, стараясь не попадаться никому на глаза, я вернулся домой и тут же набросился на самые толстые участки ствола.
Мать по-прежнему молчала. Она не спросила, как мне удалось починить пилу, и не запретила мне с ней работать; она радовалась, что я перестал брюзжать и сетовать на скуку.
Пока ствол кусками падал с глухим стуком на хвойный ковер, я пытался представить, что произошло с мальчиком-арабом дальше. Может быть, его так никто и не нашел и он истек кровью. Когда человек умирает, все его старания сразу оказываются напрасными. К примеру, все те разы, что мальчик вставал утром, хотя ему хотелось поспать подольше, а делать все равно было особо нечего. Я представил, что сам умер и что мать и Кейтлин оплакивают меня.
Внезапно – я чуть не подскочил от неожиданности – рядом возникла Кейтлин. Она пришла на визг бензопилы.
– Значит, ее все-таки починили? – Кейтлин стояла подбоченившись, на ее запястье была повязана яркая ленточка. – Машину мне пока не вернули, вот я и удивилась…
– Возникли осложнения, – сказал я.
– Твой друг – необычный человек, правда?
Было непонятно, говорит она это с одобрением или осуждением.
Как бы я ни старался вести себя естественно, я не мог заставить себя взглянуть ей в глаза. Оставалось только притворяться, будто мне нельзя терять ни минуты.
«А что я должен был сделать? – крутилось у меня в голове. – Попросить их оставить его в покое?»
Кейтлин не уходила. Она с таким интересом изучала цветы и кусты, словно обнаружила что-то редкостное и экзотичное.
– Я наврала матери, что одолжила машину другу, которому нужно перевезти старенькую бабушку. Такие объяснения всегда проходят.
Она звонко засмеялась. Мне было мучительно стыдно, и я хотел лишь одного – чтобы она поскорее исчезла. Наконец она ушла, махнув рукой на прощанье. Мне немедленно стало ее не хватать.
После обеда на дороге показалась машина Кейтлин. Как и вчера, Алекс сидел за рулем, Бенуа – сзади. Они остановились перед дедовым домом и зашли в сад. Я затаился в кузне, надеясь спрятаться от них, но они, должно быть, заприметили меня еще из машины, потому что решительно направились в мою сторону. Бенуа, подойдя к кузне, окликнул меня; пришлось выйти.
В этом захламленном углу сада Бенуа в своих белых брюках и снежно-белой тенниске казался видением.
– Добрый день, дружище, – сказал он. – Как поживаешь?
Алекс стоял у него за спиной – как обычно, в замызганной футболке. На ногах у него были все те же тяжелые – совсем не летние – ботинки.
– Нормально, – ответил я, не поднимая на них глаз.
Я был весь в смазке и опилках. Как и с Кейтлин, я попробовал притвориться, что ужасно занят. Но Бенуа не дал сбить себя с толку.
– Уютный у тебя здесь уголок! – заметил он, указывая на валяющийся повсюду хлам.
От лимонного дерева, стоявшего в самом цвету, исходил резкий запах. Бенуа отломил прутик и воткнул себе между зубов. Заложив руки за спину, он зашел в кузню.
– Идеальное место, если надо что-нибудь смастерить, не правда ли?
Я кивнул, взял метлу и смел лежащую у порога хвою под куст за кузней.
– Как раз то, что нужно, – да, Алекс?
Алекс воспринял это как приглашение заглянуть внутрь. Я наблюдал снаружи, как они осматривают полки и банки с краской и читают надписи на них.
Бенуа снова вышел в сад и указал на пилу.
– А у тебя случайно не найдется чуток лишнего бензина?
– Бензина? – переспросил я.
На дне канистры еще оставалось немного; утром, заправляя пилу, я подумал, что этого как раз хватит на следующий
