После посещения некрополя состоялась импровизированная пресс-конференция. Журналисты, заинтригованные фигурой собеседницы мертвых, задавали ей множество вопросов. Особенно заинтересовал всех небольшой монолог Рашель о жизни и смерти, о хрупкой границе между нашим и иным миром, о вечности: «Я люблю мир мертвых – они “говорят” правду, совершенно не волнуясь за свой имидж. Они вносят живую струю в нашу жизнь, призывая нас поверить в то, что смерти не существует. Есть разные формы жизни, но жизнь вечна. Человек за свою жизнь умирает несколько раз. Сначала умирают в нем детство, юность, зрелость, а затем и старость, но Душа, то есть знание о теле, – явление вечное».
О Петербурге Рашель сказала только одно – что город вызывает у нее двойственное чувство. По словам ясновидящей, на «душу» города оказала огромное влияние личность его основателя: «этот город построен гениальным деспотом, которым двигали тщеславие и гордыня. Деспотизм сотворил болотный город, а гениальность вселила в это болото тонкую, нравственно чистую душу».
На прощание Рашель предсказала Петербургу счастливое будущее: «Надо заметить, что деспотизму Петербурга осталось жить не более трех лет. Но чистая Душа обязательно споет свою песню, от которой всем станет хорошо и спокойно. За этим городом большое счастливое будущее. Им может гордиться мир».
Рашель отправилась обратно в Кению. Ее ждало множество городов, тысячи живых и умерших, для которых пророчества Жанны Луизы – последняя надежда установить истину.
(жил предположительно в XIV веке)
Прорицатель из Флоренции, которого считают учителем знаменитого Нострадамуса. Предсказания этого человека, чье имя оставалось в безвестности до 1972 года, по своим художественным достоинствам уступают такому шедевру, как «Центурии». Однако, в отличие от своего ученика, Неро выражал мысли предельно четко, конкретно и ясно, не напуская словесного тумана и не прибегая к замысловатым образам; этот монах явно был большим оптимистом, его слова о будущем разительно отличаются от мрачных пророчеств Нострадамуса, окрашенных в тона неизбежности. К тому же Неро напоминал: у человечества всегда остается возможность «подстелить себе соломку» в том месте, где, согласно уверениям звезд, нам с вами предстоит упасть…
Собственно, об удивительном францисканском монахе Реньо Неро, чье имя переводится как «Черный паук», мы не знаем практически ничего. «Посланий» необычного монаха-астролога флорентийцы не сохранили, и имя его постепенно забылось. Однако, как оказалось, не навсегда.
Предполагают, что именно этот человек являлся учителем Мишеля де Нотрдам, известного в мире как Нострадамус. К сожалению, мы не можем назвать дат рождения и смерти Неро; даже период его жизни определяется приблизительно – XIV век. Так получилось, что до наших дней сохранились лишь несколько отрывочных скупых сведений о загадочном монахе-францисканце, бывшем на «ты» с самим Временем, да еще запись его предсказаний… Но несмотря на это, рассказ о фра Реньо будет достаточно впечатляющим и интересным. Почему? Да потому, что, по сути, не столь важно, когда мы появились на свет и когда заканчиваем свои дни. Единственным по-настоящему существенным было и остается то, какой след мы оставляем в этом мире и каким словом смогут помянуть нас наши же потомки. Неро, живший в средневековье, старался предостеречь человечество от многих ошибок и дать ему надежду. А значит, он не заслужил забвения…
…Помещение, где трудились сорок монахов – каллиграфов и миниатюристов, – занятых переписыванием старых и созданием новых книг, наполнялось тихим скрипом перьев, шорохом страниц. В эти монотонные звуки периодически вплеталось тихое бормотание. Из высоких узких окон падали лучи солнечного света, в которых плясали золотые пылинки, причудливым узором ложились на пол, на столы, на спины занятых кропотливым делом людей. Монастырь францисканцев близ Флоренции не зря на протяжении веков славился своими переписчиками. Их работы становились подлинными произведениями искусства. К тому же к подобной работе привлекались не только самые усердные из братьев, обладающие красивым и разборчивым почерком; главным критерием оставались требования высокой эрудиции, обширных познаний в самых разных науках: истории, математике, теологии и даже космологии. Такой подход францисканцев к делу основывался на искреннем убеждении: чтобы в книге не было грубых ошибок, человек, занятый перепиской, должен понимать то, о чем он, собственно, пишет…
Почти у самого окна склонился над толстенным томом человек средних лет, имя которого переводилось несколько необычно и устрашающе – Реньо Неро, «Черный паук». Чаще всего, он работал в своей келье, но сегодня решил остаться в зале, чтобы как можно скорее закончить порученную ему работу. Ведь его ждало куда более увлекательное занятие…
Монах досадливо поморщился, услышав, что его хочет видеть отец-настоятель, а затем, отогнав не подобающее своему званию раздражение, отправился к начальству. Глава монастыря рвал и метал: до него дошли слухи, что один из монахов, а именно – фра Реньо, занимается… астрологией! Но ведь Святая Церковь не поощряет увлечение этой наукой! Неро, отчаявшись переждать шквал возмущений и получить возможность для спокойного разговора, начал оправдываться: во все века, мол, люди составляли гороскопы, и сильные мира сего – как мирские владыки, так и церковные деятели – не брезговали услугами астрологов, а подчас и сами учились читать предсказания звезд. Но это замечание лишь подлило масла в огонь. Настоятель начал доказывать, что в темные времена людям было простительно заблуждаться, но теперь… теперь… На дворе XIV век, просвещенное время! Флоренция, как никогда, устремлена к знаниям, а фанаты осколков древности тянут ее назад!
Наконец Неро сумел снова прорваться сквозь возмущенную тираду: «Мои гороскопы составлялись на благо Флоренции и по просьбе самых известных горожан. И они щедро заплатили казне монастыря!» А вот тут он, кажется, попал в точку и нашел тот самый аргумент, который разгневанный настоятель признал весьма веским. В качестве живого доказательства пред ясны очи главы обители предстал казначей. Материально ответственное лицо подтвердило: флорентийцы и в самом деле на удивление щедро оплачивали услуги фра Реньо. Положению настоятеля в этот момент не позавидовал бы самый ехидный злопыхатель. Ну и что дальше? Что будет делать монастырь без столь солидных сумм? А если, к тому же, возмущенные отцы города потребуют, так сказать, возмещения морального ущерба, причем в полновесном денежном варианте?
