груз, но и сами спокойно перебрались на катер. Рисковать можно только один раз, мы это пережили еще в бухте Кэнгынин.
7 сентября все поисково-съемочные маршруты в районе поселка Лорино были выполнены. Осталось пройти три маршрута между поселком Лорино и Лаврентия, подняться на водоразделы гор Вулканная (896 м), Лава (715 м) и спуститься на горячие источники «Лоринские ключи». Это тремя парами – еще один день работы. Надо было торопиться, так как погода вот-вот должна испортиться, в горах уже выпал снег и не таял.
Последние маршруты были самые трудные: большие высоты, снег, хорошо, что еще мягкий, свежий, и проблем со спуском с гор не было.
На горячих Лоринских источниках Константин нашел один ручей с холодной водой, куда примыкал другой ручей – с горячей водой одного из источников, и мы, многие недели не мывшиеся, грязные, потные, завшивленные, с огромной радостью купались, стирали свое белье, бегали по горячим камням голыми и снова мылись.
Это был оазис, который предприниматель Николай уже в 90-е годы XX века использовал для выращивания огурцов и помидоров, построив там теплицы.
И снова бухта Провидения
9 сентября завершили все полевые работы, спустились с гор и вышли в поселок Лорино, погрузились на катер и пошли в бухту Провидения. К вечеру катер подошел к причалу гидропорта в поселке Урелики, и мы ступили на землю. В этот момент все с радостью поняли, что полевой сезон в 1956 году завершен благополучно, раз все живы и здоровы.
На берегу между взлетно-посадочной полосой аэродрома и гидропортом стояли палатки базы экспедиции Сеймчанского РайГРУ.
Нас сразу же направили в баню и заставили сбросить всю свою одежду вплоть до трусов и сжечь ее в специальной печи, предназначенной именно для этого.
Баня в полевых условиях размещалась в двух десятиместных палатках, посередине стояла огромная печка, сваренная из бочек и обложенная камнями.
Нам дали два березовых веника, привезенных с материка, которыми мы стегали себя до изнеможения. Помню, как после очередной поддачи ковша горячей воды на раскаленные камни я еле-еле вылез из бани наружу и долго приходил в себя.
Нам принесли со склада всю необходимую одежду, и как-то стало непривычно грустно. Завтра я улетаю в залив Креста в поселок Эгвекинот. Мне сообщили, что мама очень обеспокоена моей задержкой и опозданием в школу. С начала занятий в школе прошло уже десять дней. Мы пожали друг другу руки, все ребята мне пожелали хорошей учебы и стать геологом. И как-то буднично все разошлись по своим палаткам, делам, заботам.
На следующий день я с сыном начальника экспедиции Баселадзе – это был парень 20 лет, высокий крупный грузин, весь в отца, – пошел к главному геологу узнать, когда будет борт в Эгвекинот. Он сообщил: основная задача, которая перед ним стоит, это отправить меня в Эгвекинот, но самолета завтра не будет, он поставлен в план на следующий день. Получив исчерпывающую информацию, мы стали думать, что бы нам такое интересное сделать и куда бы пойти утром…
Поселок Провидения. Морской порт
В бухте Провидения было два поселка городского типа: поселок Провидения и поселок Урелики. В поселке Провидения находился морской порт, куда причаливали большие корабли из океана, работали и жили в четырех- и пятиэтажных домах со своими семьями военные всех родов войск и гражданские. Соответственно там было много школ и детских садов.
На противоположной стороне бухты, в поселке Урелики, размещались пограничники, аэродром, гидропорт, куда садились гидросамолеты, и там же между взлетно-посадочной полосой и гидропортом – база экспедиции.
Этот берег был интересен в плане проведения маршрутов в глубину материковой части и побережья заданного района исследований Чукотского полуострова.
Утром решили поехать и посмотреть один из лучших поселков на Чукотке – поселок Провидения. Мы стали ловить попутную машину.
Добраться туда было сложно, ведь это – пограничная зона, и, соответственно, передвигаться можно только по специальному пропуску. Мы были молоды, да и только что вернулись из таких передряг, что все пограничные пункты проверок нам были нипочем. На наше счастье, машина пограничников шла в Провидение, и водитель согласился нас туда подбросить. Мы забрались в кузов и без всяких препятствий проехали вокруг бухты в поселок.
Но надо себе представить наш видок! На мне – телогрейка, на ремне брюк – ножны с финкой, резиновые сапоги с ботфортами, на голове – шапка, а у моего товарища на голове – потрепанная ветрами шляпа. И вот в таком виде мы разгуливали по поселку, где работали и жили с семьями военные всех родов войск. На нас странно смотрели, но никто замечаний не делал. Зашли в морской порт, там под погрузкой стоял большой пассажирский пароход «Русь». Люди уезжали на материк по своим делам, в отпуск, а кто-то и насовсем.
Слезы прощания, веселый смех, поцелуи и хорошие пожелания отъезжающих и провожающих слились в единый гул с пароходом, отчалившим от пирса.
Но вот местные юные авторитеты положили на нас глаз. И так тихо, ненавязчиво к нам подкатили. «Откель взялись, кореша?» – спросили они. Мы вежливо, но гордо им ответили, что, мол, из экспедиции, а я так как бы невзначай отодвинул борт телогрейки и положил руку на рукоятку ножа. Один мне и говорит: «Ты нож-то убери, а то патруль заметет». До драки дело не дошло, подошедший патруль нас развел.
Мне было только 16 лет, и, честно говоря, драться я не умел, но нахальства и силы воли было с избытком. А вот сын начальника экспедиции Баселадзе, как я потом узнал, уже имел разряд по рукопашному бою, так же, как и его отец.
Мы пошли из порта, стало уже неинтересно, пароход медленно выходил из бухты Провидения, хотелось пить, есть, да и вообще, скорее в палатку, домой.
Медовуха
По пути нашего праздного гуляния увидели два ларька, стоящих у проезжей части дороги с одной стороны и высокого обрывистого берега бухты – с другой. Мы обратили внимание на надписи на ларьках. На одном большими буквами было написано «Медовуха», а на другом – «Брага».
Брагу я уже пробовал в поселке Эгвекинот, а медовуху, само название которой отдавало запахом меда, я еще не пробовал.
Надо сказать, что хоть я и был моложе Баселадзе-младшего на четыре года, он со мною не спорил. Вот я ему и предложил попробовать медовуху. Кружек в ларьке не было, а наливали сей напиток в пол-литровые, литровые, трехлитровые банки. Попросили налить нам по пол-литровой банке. Выпили,
