рубашки, простых брюк и сильно изношенных резиновых сапог с полуистлевшими портянками, промокла и на ледяном ветру покрылась коркой льда. Мы превращались в ледяные сосульки.
Все попытки отряхнуться, чтобы сбросить с себя ледяной панцирь, удавались с трудом.
Нам оставалось пройти маршрутом еще пару километров и повернуть в сторону нашей стоянки, потому что прервать маршрут и спуститься сразу через сопку было невозможно, так как на следующий или через день пришлось бы повторять часть маршрута снова. И мы с Жорой решили идти дальше, чтобы завершить работу. Как мы это сделали, я до сих пор сам не пойму. Просто мы были очень выносливыми и обладали большой силой воли! Делать замеры и писать в журнале радиометрических наблюдений я уже практически не мог: пальцы рук от холода не слушались (сказывалось прошлогоднее обморожение), а взять металлометрические пробы удавалось с трудом. Ветер обжигал лицо, все тело насквозь пронизывал холод, а Жоре нужно было еще взять образец, его описать, подписать этикетку и уложить в рюкзак.
Так мы с большим трудом завершили маршрут и свалились вниз к горному озеру. Но идти в снежные заряды с дождем было все равно тяжело.
Непогода свирепствовала по всему северо-востоку Чукотского полуострова. Мы с Жорой дошли, точнее доползли, до палаток и упали на спальные мешки. Все уже пришли из маршрутов, и ждали только нас. Товарищи раздели нас, и мы тотчас же уснули в спальных мешках. А за тонкими стенками маршрутной палатки свирепствовала злая пурга, но нам она теперь была не страшна. Засыпая, я думал о том, что есть какая-то неведомая сила, которая не дала нам погибнуть.
На следующий день установилась хорошая погода, светило солнце, и о прежней возможной беде не было даже воспоминаний.
27 августа, как и было условлено, катер рано утром вошел в гавань Глазенапа и осторожно подошел к берегу.
На катере пришел человек, посланный за мною начальником экспедиции Баселадзе. Скоро 1 сентября, и мне нужно было быть в поселке Эгвекинот, чтобы не опоздать в школу.
Начальник нашей партии Константин был страшно огорчен. На вершинах сопок уже лег снег, и скоро ходить в маршруты, подниматься на водоразделы в нашей изношенной одежде и полустертых сапогах станет просто невозможно. Да и каждый человек был на счету. Я знал, что Константин не может нарушить распоряжение начальника экспедиции, и тогда, в присутствии всех, я наотрез отказался выезжать на базу в поселок Эгвекинот, ссылаясь на то, что опоздаю на занятия на 10 дней, и в этом нет ничего страшного. Я пришел на могилу Егора Пурина, попрощался с ним и сказал, что когда-нибудь приеду и поставлю ему памятник. Я еще не знал, что смогу сдержать свое слово только через 43 года.
Чукча и нерпа
Началась погрузка, и 27 августа снялись с якоря, отошли от незабываемого мною всю жизнь острова Аракамчечен. Обогнув мыс Пыгылян, капитан взял курс на поселок Янракыннот.
Вечером того же дня катер встал на якорь вблизи Янракыннота в проливе Сенявина. Стоял тихий погожий вечер, все куда-то сошли на берег. Я вышел на палубу и увидел милые мордочки нерп, играющих друг с другом. Но я был уже не тот мальчик из Москвы, который приехал на Чукотку три года назад. Азарт охотника проснулся во мне молниеносно, и я, не осознавая, зачем мне это надо, взял на мушку своей мелкокалиберной винтовки одну из нерп. Вдруг с берега меня окликнул нежный голос чукотской девочки, которая просила меня не стрелять в нерпу. Я опустил винтовку, и мы с ней разговорились, несмотря на то, что нас отделяло друг от друга несколько десятков метров.
Она спросила, есть ли у нас патефон. Я знал, что в кубрике был старенький маленький патефон. Прихватив пару пластинок, я вынес патефон на палубу, завел его, и в тишину полетели звуки веселой музыки. Что тут произошло! Нерпы начали выпрыгивать из воды и танцевать, их было очень много. Девочка смеялась, смеялся и я. На душе стало легко. Хорошо, что я не стрелял.
На следующее утро мы высадились на берег и пошли в маршрут двумя парами. В этот раз в маршрут я пошел с Константином, как всегда, шли друг за другом. Длинный и тяжелый подход к горам по тундре сменялся высыпками среди тундры, по которым было легко идти.
На горе Нирвыней (659 м) мы нашли сложенный из плит горной породы павильон, а в нем пункт триангуляции первого класса и пирамиду с гербом СССР. Это сооружение было поставлено геодезистами в 30-е годы XX века.
Мы сделали по два маршрута и пошли дальше на север.
Мечигменская губа
30 августа катер вошел в Мечигменский залив, и к вечеру мы были уже в Мечигменской губе. Встали на якорь близко к устью реки Вытгырвеем. Перевезли на лодке снаряжение, разбили палатки.
Завтра предстоит пройти 15 километров вверх по реке Игэльвеем. В дальнейшем к северу от поселка Лорино предстояло пройти маршрутом по реке Люгрэн вверх, через сопки Мымкин (447 м), Мышатник (634 м) и северо-восточнее поселка Лорино – гору Лава (715 м), Лоринские ключи, расположенные между поселками Лорино и Лаврентия в заливе Лаврентия. Рядом с нами стояла московская геологическая партия. Когда я к ним зашел познакомиться, меня угостили чаем и очень вкусными галетами. Разговорились, начальник партии Жуков и геолог спросили, как мы перенесли бушевавший снежно-дождевой шквал. Я рассказал об острове Аракамчечен. Затем они поведали печальную историю гибели в этот день, 25 августа, геофизика и рабочего в маршруте.
Отряд геологов из трех человек вышел, как и мы, в то утро в маршрут. Внезапно налетел ледяной шквал, спрятаться было негде, одежда промокла. Рабочий, переходя речку, оступился и как был, с рюкзаком и винтовкой, упал в воду. Геофизик бросился ему на помощь, и пока он вытаскивал рабочего из реки, сам полностью промок. Рабочий свернулся калачиком и в этой позе замерз.
Геолог развернула единственный спальный мешок, влезла в него сама и наполовину втащила туда геофизика.
Так их и нашли лежащими недалеко друг от друга: рабочего и геолога с замерзшим геофизиком. Геолог, к счастью, осталась живой, ее срочно доставили в больницу. Печаль и горе были на лицах у всех. Рабочие этой партии, потрясенные смертью своих товарищей, как мне показалось, уже с неохотой собирались в последние в этом полевом сезоне маршруты. Пожелав им счастливого пути, я пошел в палатку спать.
Утром 31 августа мы загрузились под завязку продуктами, а оставшиеся продукты,
