оформленный акт о признании долга в 60000 франков с процентами, которых накопилось к тому времени около 10000 франков.
Приехав в Ричмонд, я получила печальное известие о смерти моего старого друга. Незадолго до того в своем последнем письме он писал, что климат островов, а более того огорчение, что я вновь оказалась без средств за пределами Франции, убивают его. Он добавлял, что пишет к госпоже Диллон, прося ее выплатить мне проценты с капитала в 70000 франков, которые она была ему должна.
В завещании, составленном по всей форме, он оставлял мне долговое обязательство госпожи Диллон на 70000 франков, а также вновь набежавшие проценты, составлявшие 1500 или 1800 франков. С того дня, как она узнала об этом завещании, отношение госпожи Диллон к нам полностью переменилось. Она держала в Лондоне хороший дом и много тратила на званые обеды, вечера и светские удовольствия. Но когда мы нуждались в деньгах, она нас отсылала к эмигранту-креолу, который вел ее дела. На все наши попытки добиться от нее установления сроков уплаты по обязательству перед нами она отвечала уклончиво. То сахар плохо продавался, то деньги не поступали; каждый день выдвигались новые отговорки. Я обратилась к ней напрямую и была принята очень плохо. Мы поговорили об этом предмете с ее сыном Александром де Ла Тушем; мой муж также обращался к ее поверенному. Все наши действия оставались безуспешны.
В итоге нам давали как милостыню деньги, взятые из принадлежащих нам сумм. Между тем нам надо было вносить свою долю в хозяйство госпожи д’Энен, и это тоже создавало нам причину для стеснения, к которой еще добавлялась необходимость приготовить приданое для будущего ребенка, потому что все необходимое для младенческого возраста я оставила во Франции. Ах! Сколько раз я жалела, что не осталась в Косей!
Жить одним домом с госпожой д’Энен было мне невыносимо. Она поселила нас так плохо, что мы не могли никого у себя принять. Наше помещение состояло всего из двух крохотных спален в нижнем этаже, а в Англии не принято принимать посетителей в той же комнате, где спят. Я с дочерью занимала одну спальню, а господин де Ла Тур дю Пен с сыном другую. Только вечером мы присоединялись к тетушке в красивой гостиной, которая была у нее на втором этаже. Это, конечно, было очень неудобно; но, если бы жизнь в доме была приятна, я бы из-за этого не мучилась. Я признавала великие и замечательные достоинства госпожи д’Энен и никогда не выходила из должного к ней почтения; однако же мне приходилось признать, что наши характеры плохо сочетаются. Может быть, в этом была моя вина; может быть, мне следовало оставаться нечувствительной к тем булавочным уколам, которые она мне отпускала во множестве. Господин де Лалли, человек самый робкий, не осмелился бы и на малейшую шалость, которую я могла учинить ради забавы. Я была еще молода и смешлива. В двадцать восемь лет как я могла держаться с суровостью, подобающей нашей пятидесятилетней тетушке? Она была вся в политике, ее занимала только конституция, которую надлежало дать Франции. Мне это было смертельно скучно. А потом еще были сочинения господина де Лалли, которые надо было читать и перечитывать слово за словом, каждую фразу!..
Наконец, мне хотелось жить своим домом, каким бы маленьким он ни был. Не видя средства этого достичь, я смирялась.
Глава VIII
I. Герцогиня Бульонская в Англии. — Ее зять господин де Витроль. — Странная страсть. — Сумасшедший. — II. Рождение Эдварда. — Переезд в другой дом в Ричмонде. — Смерть маленького Эдварда. — Удобство жизни в Англии: обыкновения поставщиков. — Семейство Тюизи. — Помощник в глажении. — III. Крайне стесненное положение господина и госпожи де Ла Тур дю Пен. — Бедственное положение господина де Шамбо. — Господин де Ла Тур дю Пен приходит ему на помощь. — Сто фунтов стерлингов от Эдварда Джернин-гема. — Мисс Лидия Уайт. — Неделя в Лондоне. — Рождение подруги. — Восьмидневная поездка. — IV. Отказ от планов поехать во Францию. — Казнь господина д’Ойямсона и господина д’Аммекура. — Поездка в Митаву господина де Дюраса и его жены. — Отказ Людовика XVIII принять ее. — Разлад между супругами де Дюрас. — V. Пришедшийся кстати абонемент в библиотеку. — Галантный сосед-оригинал. — Несчастный случай, при котором было разбито тильбюри господина де Пуа.
I
В начале лета 1798 года герцогиня Бульонская, о которой я говорила в начале этих воспоминаний, приехала в Англию, чтобы получить часть наследства, оставленного ей ее подругой герцогиней де Бирон. Если я не ошибаюсь, речь шла о 600000 франков, помещенных в английские ценные бумаги. Госпожа де Бульон была немка, принцесса Гессен-Ротенбургская, но жизнь прожила во Франции и там была замужем за безногим калекой, который был ей мужем только по названию. Долгое и верное чувство связывало ее с принцем Эммануэлем цу Зальмом; она имела от него дочь, которая воспитывалась под вымышленным именем Терезия… Находясь в эмиграции, она выдала ее замуж за молодого советника парламента Экса господина де Витроля, который потом стал знаменит. Я сообщаю эти подробности как вступление к следующему рассказу.
Этому молодому человеку тогда могло быть двадцать восемь — тридцать лет. Он сопровождал госпожу де Бульон в Англию. Терезия оставалась в Германии с двумя или тремя из их детей. Один ребенок, трехлетний Освальд, приехал вместе с бабушкой.
Наша тетушка на три месяца сняла для госпожи де Бульон и ее зятя небольшую квартиру неподалеку от того дома, где жили мы. Когда господин де Витроль первый раз явился к нам, ему открыла моя служанка Маргарита — она обычно открывала дверь, потому что ее комната выходила в прихожую. Вскоре она зашла ко мне со словами: «Вы знаете, как я распознаю людей с первого взгляда?» — «Ну да, — сказала я ей, — ты, конечно, уже вынесла суждение насчет того господина, которого только что впустила?» — «О Боже мой, да, — отвечала она. — Этот человек безумец или такой, что способен на всё. Остерегайтесь его». Я рассмеялась, как и следовало ожидать; но, как будет видно из дальнейшего, предчувствия моей служанки ее не обманули.
Пребывание госпожи де Бульон в Ричмонде доставило нам несколько приятных приглашений. Герцогиня Девонширская дала большой завтрак для эмигрантов в своем прекрасном поместье Чизвик, а ее сестра леди Бессборо — обед в Рохэмптоне, где она проводила лето в очаровательном доме. Мы были приглашены на эти два собрания, и я с удовольствием там побывала, хотя была уже на семи с половиной месяцах беременности.
Те, кто
