ее мужем, и они прожили вместе счастливо всю оставшуюся жизнь.
С тех далеких 50-х годов пролетело много лет.
В 1973 году я прилетел в Магадан, в командировку, в Северо-Восточное геологическое управление (СВГУ). В кабинете начальника управления Израиля Ефимовича Драпкина я встретил Любовь Михайловну. Выйдя из кабинета, долго ей рассказывал о себе, о маме. Любовь Михайловна и Николай Терентьевич уже работали в Магадане, в СВГУ. Так мы встретились в очередной раз и расстались.
В 1995 году судьба подарила мне случай снова прилететь в Магадан с проверкой расходования средств федерального бюджета Администрацией Магаданской области. В это время я работал главным инспектором Счетной палаты Российской Федерации.
В свободное время мы с товарищами посетили геологический музей. Директор музея рассказывал нам историю развития геологоразведочных работ в Магаданской области, показывал богатейшую коллекцию минералов, золотую комнату Магаданской области, где хранили самородки золота, серебра и платины. Рассказывал о геологах-первооткрывателях месторождений полезных ископаемых. И вот на одной из фотографий, висевших на стене, я сразу узнал начальника Чукотской геологической экспедиции Любовь Михайловну Шульц, а рядом с ней стояла очень молодая красивая женщина.
Директор музея с сожалением заметил, что имя второй женщины они не знают. Тогда я, к изумлению всех, сказал, что знаю имя этой женщины – Ирина Григорьевна Чистякова, это моя мама, которая в те далекие годы работала картографом-составителем в экспедиции у Любови Михайловны, а сейчас живет в Москве.
Это был последний раз, когда я увидел Любовь Михайловну. Она своим героическим трудом много сделала для создания мощной минерально-сырьевой базы страны.
Я горжусь знакомством с этим человеком.
Вечная ей память!
Чантальская геологическая партия
Переход на новую стоянку
В середине июня начальник Чантальской геологической партии Арчил Григорьевич Малтизов вывел партию в новый район поисковых работ. На базе остался повар, а мы с полным снаряжением пошли к горам, которые отчетливо были видны впереди. На одном из привалов А. Г. Малтизов послал рабочего с четырехместной палаткой вперед по распадку, указав, где он должен свернуть в другой распадок, подняться по нему на сопку и спуститься с нее вниз, в каком месте поставить палатку и ждать нашего прихода. То ли он плохо объяснил, то ли рабочий не запомнил поворот, но только, когда мы пришли на указанное место, ни рабочего, ни палатки там не оказалось. Хорошо, что у каждой маршрутной пары была своя маленькая двухместная палатка. Мы быстро их поставили, поели и забрались в свои спальные мешки.
Новый день нас встретил прекрасным солнечным утром. Поев каши с хлебом и запив крепким чаем, все разошлись по своим маршрутам.
Водораздел. Прыжок через трещину
Вершина горы, на которую мы с А. Г. Малтизовым поднялись на водораздел, обозначена на карте отметкой 1843 метра.
Дальше по водоразделу, поперек пути, перед нами оказалась небольшая по ширине, но длинная и глубокая трещина. Чтобы перейти на другую сторону и продолжить маршрут, надо было или через трещину перепрыгнуть, или спуститься вниз с горы, обойти ее и снова подняться на водораздел.
Мне было 18 лет. Полный энергии, сил и смелости, я предложил А. Г. Малтизову перепрыгнуть через трещину. Но он не мог этого сделать, просто боялся, сказывался возраст. И тогда я принял для себя решение любой ценой перетащить его через трещину. Для начала я снял рюкзак, винтовку, радиометр, разбежался и перелетел на другую сторону. Затем перепрыгнул еще раз, наглядно показывая Арчилу Григорьевичу, что сделать это несложно.
Но все мои попытки заставить его перепрыгнуть через трещину были напрасны. Тогда я предложил ему сделать страховочную веревку. В рюкзаке у меня всегда про запас было пять метров крепкой шелковой стропы от парашюта.
Мы связали мой ремень от винтовки с его и моим брючными ремнями и стропой. В общем, получилась комбинированная веревка длиной около десяти метров. Один конец я крепко привязал к его руке, другой – к своей. Еще раз перепрыгнул трещину и приготовился. А. Г. Малтизов перебросил на мою сторону геологический молоток, рюкзак, отошел от края трещины на всю длину веревки, а я со своей стороны подошел к краю трещины, и на счет «раз, два, три!» мы побежали: он вперед, а я – от трещины. Арчил, как горный козел, перемахнул через трещину так, что страховка ему была не нужна.
Мы отдышались, развязали узлы веревки и пошли дальше по маршруту. На этом наши приключения не закончились…
Предсказатель непогоды. Гром и молния
Как только мы поднялись на гору с самой высокой отметкой, я увидел далеко на горизонте, на чистом безоблачном небе, как говорят летчики, миллион на миллион, маленькую черную тучку. С видом знатока, убежденный в своих познаниях, высказал А. Г. Малтизову предположение, что скоро погода испортится и пойдет дождь.
Мой прогноз, к сожалению, подтвердился, и очень скоро маленькое облачко превратилось в огромную черную тучу. Молния, гром и сильный проливной дождь обрушились на нас. Спрятаться было негде, и мы промокли до нитки. Стало ужасно холодно и жутко. Молния сверкала так, что было больно на нее смотреть, гром гремел так, что закладывало уши, а еще хуже, что моя винтовка на плече была как громоотвод, как антенна. А. Г. Малтизов кричал и требовал, чтобы я бросил винтовку, но я отказался, мне было жалко ее потерять. Конечно, он был прав, мы могли бы погибнуть от удара молнии, но несчастье, слава Богу, нас миновало.
Мы решили вернуться с горы на стоянку и переждать непогоду в палатке, а затем снова подняться на водораздел. Малтизов был молчалив и суров. Мы с трудом спустились по мокрым элювиально-делювиальным отложениям, образовавшимся в результате разрушения коренных горных пород процессами выветривания, оставшихся на месте у подножия склона горы.
Дождь, молния, гром прекратились так же внезапно, как и начались.
Подходя к палаткам, мы увидели бурого медведя, который пришел на нашу стоянку и что-то решил поискать. Я снял с предохранителя винтовку и стал целиться в медведя. Малтизов закричал мне, чтобы я не стрелял. Конечно, я и сам понял, что стрелять из мелкашки в медведя бесполезно, это как слону дробина. Медведь, услышав шум, развернулся и убежал, но окрик начальника партии, у которого на ремне в кобуре висел наган, меня очень обидел, но я промолчал.
Непогода заставила и другие маршрутные пары возвратиться к палаткам на стоянку. Когда все поели, обсохли, тут А. Г. Малтизов заявил всем собравшимся, что непосредственным виновником
