были очень забавными. Они галдели со свистом, все время хотели есть и бегали вокруг столовой, где повар и рабочие все время им подбрасывали еду. Специально для них отлавливали и стреляли евражек. Орлы Кеша и Гоша с криком открывали свои большие рты и проглатывали по половине евражки.
Время шло, орлы подрастали, им уже было мало и по целой евражке, и они бегали за рабочими, выпрашивая хлеб и рыбу. Одному рабочему все это надоело, и он ударил своей шапкой Кешу, да так, что тот отлетел в сторону и долгое время приходил в себя, потом шипел, разбрасывая в сторону огромные крылья, и бросался на обидчика.
Белоголовые орланы были красивые, сильные и гордые птицы, они не прощали обиды, даже собаки – и те их боялись.
Как-то раз, рано утром, раздался крик рабочего, который ударил Кешу. Мы все схватили оружие и выскочили из своих палаток. Выяснилось, что Кеша тихонько пробрался в палатку обидчика через приоткрытую дверь и уселся на грудь спящего в спальном мешке рабочего. Рабочий проснулся и увидел перед глазами острый клюв орла. С криком, на который мы все и сбежались, он сбросил его на землю. Орел с шипением и свистом вышел из палатки и пошел к Гоше. Невзлюбил он своего обидчика, что тут поделаешь.
Шло время, орлы научились летать. Широкие крылья по одному метру в длину позволяли им подниматься очень высоко в небо и планировать в потоках воздуха над нами, над палатками, над горами. Орлы уже самостоятельно добывали себе пищу. Питались они в основном евражками, речной рыбой, которую выхватывали из воды многочисленных озер и рек своими острыми изогнутыми когтями. Заяц и лиса часто становились их добычей.
После дневной охоты Кеша и Гоша возвращались на базу партии. Мы к ним очень привыкли, это была наша единственная радость и забава.
Заканчивались камеральные работы на базе, и мы уходили в длинные, многодневные маршруты. Когда возвращались обратно, то в небе видели двух красивых птиц – Кешу и Гошу, которые приветствовали нас своим криком и, радуясь нам, кружили над головами.
Однажды, когда в основном все маршрутные пары вернулись на базу, мы ждали прихода Панаркина с рабочими. Орлы кружили над палатками, ничто не предвещало беды. Вдруг Кеша, увидев своего обидчика, на глазах у всех рухнул на него с высоты птичьего полета. Рабочего спасли шапка-ушанка, телогрейка и рюкзак на спине. С испуга он упал на землю, сдернул с плеча ружье и застрелил Кешу. Он хотел застрелить и Гошу, но ребята не дали ему этого сделать.
Все мы были подавлены случившимся и разошлись по палаткам. На душе было очень скверно. Кешу похоронили. Двое рабочих подозвали Гошу, взяли его на руки и чуть не плача понесли его в горы. Там они его отпустили, и он несколько дней не показывался. Мы видели его в небе, но он не прилетал больше на базу.
По жизни я с малых лет охотился на уток, гусей, куропаток, случалось, и с росомахой, и с медведем встречался, но это было на равных – у меня азарт, ружье, а у них чутье, природный инстинкт, сила; а здесь – прямое убийство.
Был один случай. Молодой геолог с рабочим пошли в двухдневный маршрут. Им нужно было пройти около десяти километров вверх по притоку реки Чантальвэргыргын до начала маршрута. Взяли с собой двухместную палатку, резиновую лодку, продукты, спальные мешки и другое снаряжение: радиометр, винтовку, мешочки для металлометрических проб. Утром пошли в маршрут – поднялись на водораздел, прошли по нему, взяли образцы горных пород, отобрали пробы и, загруженные по самое «не хочу», вернулись к месту стоянки.
Световой день летом на Чукотке очень длинный. Они отдохнули, собрались, сели в лодку и начали сплавляться. Вдруг молодой геолог увидел на песчаном берегу маленького медвежонка. Геолог сказал рабочему пристать к берегу, снял телогрейку и начал гоняться за медвежонком, чтобы его поймать. Медведицы рядом не было, но на крики своего детеныша она вполне могла примчаться. Геологу удалось накрыть медвежонка телогрейкой, схватить его и добежать до лодки. Лодка отошла от берега, течение реки подхватило ее и понесло вниз. В этот же момент появилась разъяренная медведица и бросилась их догонять. С большим трудом им удалось уйти от погони.
На базе партии медвежонка окружили теплом и заботой. Все подкармливали его пойманной рыбой и кусочками хлеба, остававшимися после обеда. Специально ему ловили евражек. Особенно медвежонок привязался к повару, который его основательно кормил. Медвежонок подрос и стал помогать повару в заготовке для печки на кухне веток ивы, растущей по берегу реки и ее притоков.
Прошло несколько месяцев, медвежонок вырос, привык к людям. Спокойно позволял рабочим с ним играть и фотографироваться. В конце полевого сезона его увезли в поселок Эгвекинот.
В 1955 году я работал в геологической партии в районе реки Эквиватап и у меня был случай. В тундре я поймал руками маленького песца. Он был совсем беспомощный, видимо, потерялся. Взял его на руки и положил себе под телогрейку. Песец согрелся и уснул. На базе партии все его жалели и кормили сгущенным молоком. К концу полевого сезона песец подрос и окреп, и я решил взять его домой в поселок Эгвекинот. В многоквартирном доме коридорного типа у нас с мамой была одна комната и большой кот Мурзик.
Пушок, так мы назвали песца, сразу подружился с котом. Вместе ели, пили, спали на коврике под моей кроватью. Забот было много, нужно было накормить, убирать, специально выходить гулять, а песца еще мыть. Пушок на зиму полинял, стал белым, пушистым, большим зверем, больше кота, и все время хотел есть. Когда я их кормил, то у песца просыпался звериный инстинкт, он рычал, хватал еду у себя и у кота. Приходилось их кормить каждого отдельно. Но это было еще полбеды. Шло время, песец подрос и начал все в комнате грызть. Приходилось прятать вещи в мешки. Более того, запах от этого зверя стоял такой сильный, что соседи по этажу взвыли. Я часто мыл песца, менял подстилку, проветривал комнату, и все же запах оставался.
Последней каплей, переполнившей чашу терпения моей мамы, стало хулиганство этого зверя. Он стал крушить все в комнате. Когда мама была на работе, а я в школе, песец загнал кота по шторе на самый верх окна. Штора оборвалась и вместе с котом упала на стол. Посуда, чашки и все, что там стояло, оказалось на полу.
Более того, песец погрыз мамины туфли,
