украшений ложа, на котором должна была ужинать Гала с избранными гостями. В полумраке резвились беломордые обезьяны-капуцины.
К половине шестого Дагмар закончила костюм Сальвадора, нашив на его рубашку изображения человеческих органов. К шести приехала изящная модель-брюнетка, ей Дали уготовил роль жертвы автомобильной аварии. Она разделась и улеглась в машине, где, дав ей легкое снотворное, ее засыпали листьями. Гостей зазывали полюбоваться на обреченную красотку. Без четверти семь врач отеля Маст Вольфсон пришел помочь Дали облачить танцоров в костюмы из бинтов. Дали полагал, что американцы часто попадают в аварии, и придумал номер, где танцоры Шарлотта Мэй и Берт Харгер выбирались из-под искореженного кузова и исполняли немыслимое па-де-де.
Без чего-то семь на столы поставили ледяные скульптуры животных, а свежие белые магнолии прикрепили к изголовью кровати, где уже возлежала сияющая от радости Гала с пятимесячным львенком под боком. В семь часов кинохроникерам студий Paramount, Pathé Newsreel и Universal разрешили снять общие планы и занять свои места. Журнал Life планировал поместить у себя большой материал под названием «Life идет на вечеринку» и прислал своего ведущего репортера Герберта де Руса. Заранее прибыть разрешили журналистам Look и Робинсону Джефферсу, знаменитому на Западном побережье поэту, который намеревался сделать большой обзор арт-вечеринки Дали.
Остальные гости прибыли к восьми часам, и не успели они занять свои места за столами в компании звероголовых манекенов, как их приветствовал жуткого вида дуэт Харгера и Мэй. Официанты, переодетые медсестрами, разносили сначала закуски – крабовый салат, сервированный в атласных туфельках, потом двойное консоме, сардину а-ля Дали или бифштекс форестье с гарниром из диких грибов. На десерт предлагалось нечто под названием «Сюрреалистическое купе», но гвоздем программы стало блюдо, накрытое крышкой и поставленное перед актером Бобом Хоупом. Стоило ему приподнять крышку, как из-под нее высыпало целое стадо живых лягушек. Все расхохотались. В конце ужина Сальвадор, игравший роль официанта Гала, галантно вручил ей огромную бутылку из-под Coca-Cola с большой соской. В бутылке было теплое молоко, которое досталось проголодавшемуся львенку.
После ужина пришел черед танцев. Гости водрузили на головы рога, кто – побольше, кто – поменьше. Кто-то напялил маску гориллы. Глория Вандербильт была в аккуратных темных очках «кошачий глаз». Веселились всю ночь, и назавтра The Monterey Herald отчиталась, что «к утру почти все именитые гости напились до чертиков». В своих воспоминаниях Морзе писал: «Мне довелось побывать на самых разных вечерах, иной раз поистине фантастических, но этот превзошел все ожидания. Все только и говорили о Гала и Дали. Им хватило одной ночи, чтобы прославиться».
Он оказался прав. Благодаря этой вечеринке обаяние Дали выплеснулось за рамки художественного мира и завладело умами и сердцами американской публики. Целую неделю миллионы восторженных поклонников в кинотеатрах по всему миру поедали глазами кадры кинохроники с Гала в образе сказочной принцессы из волшебного леса.
Конечно, все гадали, кем же была эта загадочная чаровница в головном уборе-единороге[6].
Глава 1
Сказки и секреты
Гала, человек настолько закрытый, что друзья называли ее сторожевой башней, любила окружать себя тайнами. От нее часто можно было услышать: «Секрет моих секретов в том, что я их не разбалтываю». Неизвестно даже, когда она родилась. В аттестате на звание домашней учительницы указана дата – 26 августа 1894 года, – но Майкл Стаут, адвокат Дали с конца 1970-х, считал, что есть основания полагать, что год был 1890-й.
Она появилась на свет в России, огромной империи, привольно раскинувшейся от Швеции и Балтийского моря до самого Тихого океана, где широкий Берингов пролив отделяет Сибирь от Аляски. Три четверти территории приходилось на Азию, и потому многие европейцы находили в ней гораздо больше общего с Китаем, чем с собой.
В 1613 году первый царь из дома Романовых, Михаил Федорович, поставил своего отца, Московского патриарха Филарета (Федора Никитича Романова-Юрьева), во главе Русской православной церкви, и с тех пор она стала едва ли не могущественнее самого государя, с которым, правда, тесно взаимодействовала. Вот почему, хотя династия, чья история началась три с половиной века назад, когда боярин Роман Юрьевич Захарьин сумел выдать свою дочь за самого Ивана Грозного, успела к тому времени значительно ослабеть, Николай Александрович, восемнадцатый по счету Романов на престоле, искренне считал себя представителем Бога на земле. В России ему принадлежало все и вся. Его подданные, люди простые, трудовые, почти все очень бедные, считали себя чадами Бога, который живет где-то там, на небе, но здесь, на земле, их отцом, иначе говоря – батюшкой, был он.
После смерти Екатерины II в 1796 году монархия становилась все более реакционной. Она не находила общего языка ни со своими мыслителями и просветителями, ни с большинством представителей дворянства. Гражданские права почти перестали существовать после 1881 года, когда дед Николая, Александр II, пал от рук террористов, пережив до этого шесть покушений. К 1890 году политический климат сделался явно нездоровым.
Из всех великих держав Россия была наименее развитой. В Европе промышленная революция закончилась уже давно, а здесь экономика так и оставалась аграрной, сильно зависимой от труда крестьян, составлявших больше трети населения страны. Большинство их жило в самоуправляющихся сельских общинах. Кроме сельскохозяйственной продукции, страна производила сырую нефть, сахар, текстиль. Почти все рельсы, вагоны, паровозы, стрелочные переводы для роскошных русских поездов, воспетых на весь мир в романе «Анна Каренина», завозились из Франции. Она была ближайшим союзником России, а царская семья, придворные, дворянство и интеллигенция свободно говорили между собой на ее языке, который считался очень изысканным – языком подлинной культуры.
Удивительно, но факт: царский режим обращался со своими художниками, писателями, мыслителями так сурово, что многие, в том числе и Иван Тургенев, в середине века перебрались в Париж, и все-таки именно культура была главным украшением короны Российской империи. Русские музыканты, поэты, драматурги, прозаики того времени – достаточно назвать Толстого, Гоголя, Достоевского, Пушкина, Чехова и Лермонтова – занимают почетные места в рядах всемирно известных творцов.
Гала родилась в Казани, основанной в 1005 году монголами как военное укрепление на берегу Волги более чем в тысяче и трех сотнях верст к востоку от Москвы. Казань долго оставалась пышной столицей Золотой Орды, но в 1552 году, после упорной полуторамесячной осады, московский князь Иван IV Васильевич покорил ее и присоединил к своему царству, за что и был прозван Грозным.
Почти через четыре века, когда на свет появилась Гала, Казань больше всего славилась своим громадным университетом, где учился Лев Толстой и откуда в 1887 году за участие в студенческих беспорядках был исключен Владимир Ленин.
