маленького члена своего общества. Последнее прибежище – детский дом, где находятся дети, которых не может обеспечивать мать.
В случае развода закон, чтобы гарантировать экономическую независимость будущей матери, обязывает мужа содержать жену год, если у нее нет профессиональных навыков: за это время она должна их приобрести.
Самая крайняя мера – легальный аборт, который помогает предотвратить трагедии и способствует тем самым охране материнства.
Значит ли это, что только одна светловолосая Таня может пользоваться и независимостью, как молодая работница, и свободно любить, и ощущать радость материнства благодаря социальным законам? Нет. Это могут все труженицы Советского Союза. Октябрьская революция пролетариата разорвала постыдную связь материнства с частной собственностью и встроила его в прочную ткань социальной солидарности социалистического общества. Нет трудящейся женщины, не состоящей в профессиональном союзе. Нет новорожденного, который остался бы без организации, готовой принять его как члена общества.
А теперь, узнав всё это, прогуляемся летним днем под тенистыми липами на бульваре и посмотрим вновь на бесчисленных спящих детей.
Это советские дети.
Прислушайтесь к радостным крикам младенцев из яслей, к смеху, когда их забирают матери после смены. Это дети и матери советской страны.
(Пятилетний план развития народного хозяйства СССР с 1928 по 1933 год предусматривает триста пятьдесят миллионов рублей на улучшение культуры пролетариата. Часть этих средств пойдет на дошкольные учреждения, рассчитанные примерно на полтора миллиона детей рабочих и низших служащих.
К 1929 году в СССР насчитывалось почти пятнадцать миллионов детей.
На практике в советском обществе, состоящем из трудящихся, вопрос дошкольного воспитания и образования имеет огромное значение.
(Советская республика)
(Новые дома, активно строящиеся в СССР, почти всегда предусматривают специальные помещения и площадки для детей, место для яслей. Подобные меры также имеют второе назначение. Домохозяйки, как и домработницы, изначально считавшиеся наименее вовлеченными в политическую жизнь, благодаря этим яслям при домах постепенно приучаются к коллективным действиям и освобождаются от привычек индивидуалистического мышления.)
У этого учителя было прозвище Палка.
Он всегда приходил в сапогах до колен. Войдя, аккуратно ставил каблуки вместе, выпрямлял корпус и, слегка склонившись, протягивал для приветствия руку, словно поднимая что-то с пола.
Две японки жили в одной комнате. Почти два года они так прожили в Москве.
Сжав руку Палки с выступающими венами, одна японка сняла пальто с вешалки за дверью, надела его и приготовилась выходить. Палка стоял у стола в центре и наблюдал за ней.
– Почему вы уходите? Вы совсем не мешаете. Наоборот, ведь приятнее учиться вместе! Не стесняйтесь.
Однако японка всё равно уходила, чтобы вторая как можно лучше использовала полтора часа, за которые платила три рубля.
По льду замерзшей Москвы-реки непрерывно шли люди и сани с запряженными лошадьми. Одни удили в проруби рыбу. Пять-шесть женщин, из-под черных пальто которых выглядывали разноцветные хлопковые юбки, вместе разбивали толстый лед, потом вынимали белье из корзин и полоскали в реке. Из-за растворившегося красителя вода во льду казалась зеленой.
С берега люди представлялись маленькими черными точками; лишь те, кто катались на коньках, выделялись румяными пятнами. Из трубы электростанции поднимался черный, густой дым.
Японка, посмотрев на замерзшую Москву-реку, вернулась обратно и открыла дверь одного из зданий.
Пол был выложен камнем, главную лестницу обрамляли массивные колонны и тяжелые своды в старом русском стиле.
Японка открыла дверь с надписью «Канцелярия». Книги. Книги. Женщины. Женщины. И снова книги! Это Центральная детская библиотека. Детская литература давно стала важным вопросом в Советском Союзе. Он до сих пор не решен, и редакция журнала «Пионер» берет на себя инициативу, устраивая встречи писателей с маленькими читателями.
– Здесь мы не только приобщаем детей к чтению, но и проводим различные исследования, – сказала заведующая, член партии, спокойная женщина лет тридцати пяти. – Как вы знаете, наша советская культура еще очень молода, и у нас нет предыдущего опыта, на который можно опереться. Всё новое. Это замечательно, но есть и свои трудности. Наша основная задача – определить, что следует давать читать советским детям. Что рассказывать в детских садах и школах, какие книги приобретать для сорока детских библиотек – всё это исследуется и решается здесь.
Она подвела японку к книжным стеллажам и сказала:
– Большинство женщин – учительницы начальных школ. Многие приехали из регионов для учебы и исследований.
Рядом стоял специальный стеллаж: на детских книгах были красные, желтые, зеленые, фиолетовые и черные бирки – оценки новых поступлений, выставляемые на еженедельных заседаниях экспертной комиссии.
– Красная отметка – наивысшая. Фиолетовые и черные книги мы в другие библиотеки не закупаем. Что касается зеленых, то мы сами не до конца уверены, будет ли ребенку интересно, поймет ли он содержание? Даже если нам кажется, что книга не очень хороша, ребенок может открыть для себя что-то новое, поэтому даем ее на пробу.
– А какой цвет получили «Три толстяка» Олеши? Сейчас они идут в Художественном театре, и книга вышла в роскошном издании…
Молодой писатель-попутчик написал по мотивам своего романа «Зависть» пьесу «Заговор чувств», которую поставили в Театре Вахтангова. И роман, и спектакль снискали популярность.
– Ах, видели? Вы тоже? – Директриса улыбнулась. – Какой цвет присвоили?.. Это ведь сказка для взрослых, а фантазии о революции в сказочном царстве вызывают у нас некоторые затруднения.
Красным отметили детскую иллюстрированную книгу. В ней наглядно и красочно показано, как трудится пролетариат разных народов Востока и Запада, всех уголков Земли, в своей национальной одежде, на фоне местных ландшафтов. Сначала – худой индус с крупными серьгами, выращивающий хлопок и работающий на ткацкой фабрике, затем – англичанин-надзиратель в шлеме и с очками на носу.
Советские дети в детском саду или школе каждый день учатся понимать отношения между природой и обществом. Чувствуется приближение весны. Что делают взрослые весной? Как дети помогают взрослым? (Это вопросы из учебной программы для первоклассников.)
В деревне – время сева.
Перелетные птицы прилетают в городские парки. Школьники своими руками делают скворечники, а в Центральной детской библиотеке одна из полок занята книгами о пятилетнем плане, колхозах, совхозах, растениях и животных весной.
– Это наша самая трудная и важная работа. Советские дети живут в том же обществе, что и взрослые, но понимание их проще. Они не только должны, но и хотят знать о пятилетнем плане и колхозах. Как просто и наглядно объяснить сложные актуальные вопросы… Проблемы меняются быстро, и, например, во время советских выборов нужно подобрать соответствующую литературу.
Уже через месяц жизни в этом удивительно прогрессивном, многогранном и гибком новом советском обществе становится ясно, насколько письмо – необходимое орудие для понимания и строительства
