Ему было даже неприятно, когда название фильма выкрикивали на его стендап-шоу, хотя со временем Робин и придумал несколько реплик, чтобы отшучиваться:
«Да чтобы вы знали, в Голливуде за билет на этот фильм берут в два раза больше, чем на ”Врата рая“».
«Если посмотреть в обратной перемотке, то у фильма есть конец».
Но у Робина в то время были и более насущные проблемы, нежели размер кассовых сборов. За несколько дней до премьеры безумный фанат убил Джона Леннона, дождавшись его у дома в Нью-Йорке. Хотя они лично и не были знакомы, убийство потрясло Робина. «Когда это произошло, в Робине произошли очевидные перемены, – вспоминал Брайан Сефф. – У него началась паранойя». Однажды вечером в ту зиму, когда Робин сошел со сцены в Comedy Store, к нему подошел зритель. «Он сказал: ”Я знаю, где ты живешь, я видел, откуда ты выходил“, – вспоминал Сефф. – Я и не думал, что Робин такой мнительный. Он же подумал, что это преследователь, который собирался его убить».
Робин рассказал о своих ощущениях в необычной серии «Морка и Минди», которую показали в начале 1981 года в середине третьего сезона. Серия называлась «Морк знакомится с Робином Уильямсом», где Робин в том числе играл самого себя, первоклассного комика, отправившегося в Боулдер на благотворительный концерт, а Минди поручено взять у него интервью. В истории рассматривается, что за Робином повсюду гоняются поклонники, очень часто повторяется шутка, что Морка принимают за Робина, хотя они сходства не видят. Морк, будучи наивным инопланетянином, не понимает, почему земляне так превозносят знаменитостей или Робина Уильямса. «Разве вы не знаете, что звезда – это большой мяч или раскаленный газовый шар? – спросил он однажды Минди. – Уильямс же обычный человек, раскрученный в ходе крутой рекламной кампании».
Когда они с Минди наконец встретились с Робином в гримерной, Робин их спросил: «Вы же не из ”Enquirer»?“, при этом немного стыдясь своего статуса. Стесняясь и будучи правдивым, он объясняет, что попал в комедию из-за одинокого детства: «Знаете, у отца была такая работа, что нам приходилось постоянно переезжать, и иногда он оставлял адрес для пересылки писем». Поэтому свои первые образы и голоса Робин придумал, чтобы самого себя развлечь. «И однажды я понял, что мои персонажи могут говорить и делать то, что я не мог себе позволить сделать сам», – рассказывал Робин.
Здесь же Уильямс признается, как тяжело ему говорить людям нет, будь то друзья, которые зовут его отдохнуть, или незнакомцы, которые просят его выступить в их благотворительных шоу, – он очень боялся кого-нибудь обидеть.
«Знаете, – говорит ему Минди, – если бы вы научились отказывать, у вас было бы больше времени на себя».
«Вероятно, это самое последнее, чего я хочу», – тихо отвечает он.
Серия заканчивается на том, как Морк передает свой еженедельный доклад Орсону. Стоя в полной темноте, одетый в красный скафандр, Морк объясняет, что теперь понял, сколько стоит слава и потерянная в результате личная жизнь. «Когда ты знаменит, каждый хочет получить кусочек тебя, сэр. Если ты не умеешь отказывать, у тебя для себя не останется ни кусочка, – говорит он. – Чтобы заполучить славу, надо заплатить огромную цену. У вас есть обязанности, переживания, и, честно говоря, сэр, не все с этим справляются».
Невидимый Орсон отвечает: «Я на это не куплюсь, Морк. Звучит так, будто они в этом преуспели».
«Большинство да, сэр, – дрожащим голосом отвечает Морк, – но некоторые становятся заложниками своей же славы. Очень особенные, интеллигентные люди. Такие как Элвис Пресли. Мэрилин Монро. Дженис Джоплин. Джими Хендрикс. Ленни Брюс. Фредди Принц. И Джон Леннон».
Его глаза наполняются слезами. От зрителей не слышно ни смеха, ни комментариев, экран потухает.
7
Бунгало № 3
На каждом этапе его голливудской карьеры – той, которая началась всего тремя годами ранее – Робину напоминали, каким фантастически быстрым был его взлет. А такие вещи просто так не происходят и теперь он должен признать, что это правда: так просто не бывает – все больше не происходило так, как он уже привык. Может, для него уже все закончилось. Конечно же, Робин старался отшутиться с помощью несентиментального и язвительного юмора относительно нестабильной траектории своей карьеры. «Божество в двадцать семь, и крах в двадцать восемь, – говорил он о себе весной 1980 года, незадолго до своего двадцать девятого дня рождения. – После тридцати лет ты становишься жирным, с выпавшими волосами и с редкими моментами радости с помощью наркоты». «Хорошо, – добавил Робин, – что существует будущее». Но когда его сериал больше не на топовых позициях, а брак на грани распада, на какое будущее ему приходилось надеяться?
В жизни Робина продолжали появляться новые и ценные друзья, а гастроли в Лондон после окончания съемок «Попая» превратились в череду неожиданных встреч с королями британской комедии. Когда он посетил особняк Playboy в Лондоне, чтобы пообщаться с моделями с кроличьими хвостиками, то повстречал там Питера Кука, ведущего телевизионного сатирика, который представился и назвал Робина героем еще до того, как то же самое хотел сделать Робин. Уже вечером они дома у Кука вместе смотрели кино.
В ту же самую поездку Робин провел один из вечеров, потея на выступлении в лондонском клубе под название Comic Strip – такое название он получил, потому что располагался над стрип-клубом Сохо. Робин потел потому, что опасался, что местные жители не оценят его шутки о Рональде Рейгане, кандидате в президенты от республиканской партии. «Это Рональд… – затем он сделал паузу, как будто кто-то шепчет ему что-то на ухо, – Рейган!» В тот вечер среди зрителей был Эрик Айдл из Монти Пайтон, и он рассказывал, что толпа была безжалостной. «Вполне смешные комики были освистаны и смогли выступать всего в течение нескольких минут. Но затем вышел Робин, и у всех перехватило дыхание. Его перебивали, а зрители были готовы убить каждого, кто это делал. Но Робин был беспощаден и быстро с ними разделался. Здорово было увидеть профессионала, который естественным образом расправляется с пьяными хамами, которым, как им казалось, есть что сказать».
После окончания выступления, включавшего спонтанную импровизацию на тему чемпионата Уимблдона между Бьорном Боргом и Джоном Макинроем, Айдл аплодировал ему стоя. «Я уже много лет так не смеялся», – сказал он Робину после шоу, наградив его походом в частный мужской клуб, где они смогли провести ночь в компании еще больших светил, таких как Майкл Кейн и Шон Коннери.
Айдл, который был на восемь лет старше Робина, был для последнего творческим
