Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 78
После некоторой паузы, то ли спрашивая меня, то ли обращаясь к себе, Сталин так же тихо сказал:
– Что будем делать? Что будем делать?
Видимо, происшедшее ошеломило его.
Потом он поднял голову, посмотрел на меня. Никогда – ни прежде, ни после этого – мне не приходилось видеть человеческого лица с выражением такой душевной муки…»
Где же тут каменное сердце?
Но то, что смерть любимой и любящей женщины сильно ударила его, надолго лишив надежды на личное счастье, бесспорно. О его горе после смерти Като вспоминают многие из тех, кто знал его в те годы.
Может быть, таким же мифом являются и многочисленные рассказы о нелюбви Сталина к своему старшему сыну? Во всяком случае, его внучка и дочь Якова Галина Джугашвили уверена в обратном.
Но вначале немного о судьбе Якова, неровной, не слишком счастливой, а окончившейся и вовсе трагически.
После смерти матери полугодовалый малыш остался на попечении семьи Сванидзе, её сестер, брата и деда Семена Сванидзе. Отцу, жившему от ареста до ссылки, воспитанием сына заниматься, конечно, было невозможно. Но вот произошла революция, закончилась Гражданская война, Сталин к тому времени уже был второй раз женат – на Надежде Аллилуевой. Пришло время забрать старшего сына, которому к тому времени исполнилось четырнадцать лет, в семью отца, в Москву.
Безусловно, для Якова это была сложная перемена, надо думать, сильно сказавшаяся на его психике – из вольной (он даже к курению успел пристраститься к четырнадцати-то годам!) домашней атмосферы, из теплой, цветущей Грузии он вдруг попал в суровую, холодную северную столицу огромного русского государства. И не просто в столицу, а в Кремль, в центр её власти, где одну из главных ролей (в то время ещё одну из главных) играл его отец. Незнакомый ему отец. И город был незнакомый. И страна, где все говорили на неродном ему языке, который он едва понимал. И все это в четырнадцать лет – переломный, как его называют, возраст. Было от чего замкнуться, уйти в себя, затосковать.
К тому же отец, властный и строгий, каким и подобает быть настоящему мужчине, с этим Яша внутренне соглашался, все время пропадал на работе. Однако он тут же заметил недостатки Яшиного предыдущего воспитания – слишком большую вольность в поведении, к которой он относил, например, курение, его немужественную мягкость, опять же, как следствие женского, балованного, чересчур нежного воспитания в семье Сванидзе, где Яшу излишне, на его взгляд жалели, слабую подготовку в учебе. Естественно, что в Москве его успехи в школе были еще более посредственными из-за плохого знания языка. Зато он быстро стал лидером в другом: побеждал во всевозможных шахматных турнирах и был одним из лучших школьных футболистов. Красивый, стройный, подтянутый, он обращал на себя внимание одноклассниц. Кира Политковская, племянница Надежды Аллилуевой, хорошо запомнила это время: «Девочки все очень влюблялись в него. А у него такой был добрый характер, что он как-то не мог отказать поухаживать или там грубо отказать. У него этого не было. К нему все девушки лезли, даже не зная, что он Яков Джугашвили, особенно этого никто и не знал».
Надо думать, что девичьи взгляды и успехи на футбольном поле смягчали ситуацию, но исправить её полностью, конечно, не могли. Вряд ли отцу надо было начинать строить отношения с сыном с искоренения недостатков в воспитании. Он подошел к нему со слишком высокими, взрослыми мерками и, естественно, получил в ответ отчуждение, кажется, так никогда до конца и не исчезнувшее. А дело-то, может быть, было не столько в воспитании, сколько в генах, унаследованных Яшей больше от матери, от тихой, мягкой, нежной Като, на которую он был так похож, чем от властного, волевого, строгого отца. Однако были в этих генах и порядочность, и благородство, и стойкость, что отец тоже понимал.
Как считает его внучка, дед вообще понимал ее отца гораздо лучше, чем об этом принято думать. И тем более она не сомневается в его отцовской любви.
«…Сцена происходила за обеденным столом. Дед ел суп, дамы Аллилуевы толковали о скандальном увлечении Яши. Эта женщина (имелась в виду Ма) старше его на три года, да к тому же еще и замужем! Дед отшучивался. Ссылаясь на всеобщее «брожение умов», пытался объяснить даже, что мужчина не меняется оттого, в какую женщину он влюблен: принцессу или белошвейку, монахиню или певицу из кабаре. Но подобные отвлеченности дам не устраивали. Срочно перегруппировавшись, они пошли в лобовую атаку: «Иосиф, так же нельзя! Вы обязательно должны вмешаться!» Дед, вообще не признававший за дамами права на военные действия (не знаю, делал ли он исключение для Жанны д, Арк), сразу помрачнел и сказал резко: «Мужчина любит ту женщину, которую любит. Да и вспомните, что уже было!..
Он имел в виду историю раннего папиного брака с Зоей. Папа, когда ему еще не исполнилось и девятнадцати лет, влюбился в Зою, поповну и красотку, и, конечно, проникся самыми серьезными намерениями. Дед возмутился: недоросль не хотел учиться, а хотел жениться! Все-таки он навел справки о Зое, и тут уж совсем заартачился. (Большинство исследователей, особенно из тех, какие пристрастно относятся к Сталину, безапелляционно утверждают, что «жестокосердый» Сталин разрушил счастье своего старшего сына единственно из-за того, что тот «посмел» влюбиться в дочку священника, чуждый элемент, забывая сказать читателю, что дочке священнику к тому времени едва исполнилось шестнадцать, а жениху – девятнадцать. Интересно, как обличители жестокого Сталина отнеслись бы к такому случаю, если бы подобная история произошла с их детьми? Тут же благословили бы на семейную жизнь? К тому же нелишне вспомнить, что среди ближайших родственников Сталина уже была дочь священника – Евгения Земляницына, жена Павла Аллилуева, брата Надежды. И ничего, до поры до времени он относился к ней весьма и весьма благосклонно. Так что не надо путать его с Троцким или каким-нибудь Емельяном Ярославским. Но дадим слово для продолжения рассказа о событиях в семье дочке Якова Галине Джугашвили, – прим. авт.)
Влюбленные держали совет. Кто из них первым вспомнил о пьесе Шекспира? Скорее всего, папа, он, думаю, был романтичнее Зои, слишком хорошенькой и веселой. Аналогия, правда, слегка хромала: отсутствовали протесты со стороны Джульеттиных родственников. Зато из Деда выходил такой отменный Капулетти, что в дополнительных осложнениях нужды как бы не чувствовалось. Приняв твердое решение следовать до конца примеру шекспировских героев, влюбленные разошлись по домам. Ромео так и поступил (к счастью, пуля лишь не сильно задела плечо). Джульетта же, по ее словам, совсем было собралась, да как-то не успела.
Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 78
