том, подготовленную к изданию весной 1941-го, но не вышедшую в свет «Книгу о Зощенко». Здесь, в начале интерпретации рассказа «Дама с цветами», оказалось примечание: «В этой новелле Зощенко использовал некоторые подробности гибели Чеботаревской и розысков ее Ф. К. Сологубом»[407].
Вольпе писал о Зощенко несколько раз: в 1933, 1934 годах; наконец, его большое сочинение, которое стало основой «Книги о Зощенко», под заглавием «Двадцать лет работы М. М. Зощенко», печаталось в мартовском и июньском номерах «Литературного современника» за 1941 год. В журнальной публикации этого текста приведенное примечание отсутствует. Оно содержится только, во-первых, в машинописи будущей книги с авторской правкой — здесь внутри текста в скобках и звучит так: «<…> маленькая новелла „Дама с цветами“ (в которой, кстати сказать, Зощенко использовал некоторые подробности гибели переводчицы А. Н. Чеботаревской)» и, во-вторых, в расклейке книги (здесь сделано сноской, по тексту которой и опубликовано в 1991 году; машинопись и расклейка хранятся в Отделе рукописей Российской национальной библиотеки)[408].
У меня нет никакой версии относительно того, почему примечание Вольпе появилось при подготовке им книжного издания своей работы, а не в публиковавшемся тогда же журнальном варианте.
Лишь два автора из многих, писавших о Зощенко, придали значение этому примечанию в посмертно изданной книге Вольпе.
Один из них — А. К. Жолковский, который в главе «Труп, любовь и культура» книги «Блуждающие сны и другие работы» (1994), интерпретируя рассказ Зощенко «Дама с цветами», упомянул, со ссылкой на сведения Вольпе, что прототипом его героини является Чеботаревская[409].
Иначе обошлась с примечанием Вольпе барнаульская исследовательница Н. А. Даренская. В 2000 году она защитила кандидатскую диссертацию «Проза М. М. Зощенко в литературном контексте рубежа XIX–XX веков», в которой первую главу посвятила теме «М. Зощенко и Ф. Сологуб», а отдельный раздел, отталкиваясь от сведений Вольпе, рассказу «Дама с цветами». К сожалению, с диссертацией я мог ознакомиться только по автореферату, а в списке работ по теме фигурируют лишь доклады на конференциях и отсутствуют публикации. Из автореферата я смог заключить, что исследовательница, вслед за Вольпе, но только более пространно, констатировала наличие прототипов рассказа «Дама с цветами» и происхождение его сюжета. Я же попытаюсь обозначить во всей этой истории несколько разных и, как мне представляется, содержательных слоев.
Но сначала кратко изложу фабулу рассказа Зощенко «Дама с цветами», опубликованного 22 сентября 1929 года в № 38 московского журнала «Прожектор» — органа издательства газеты «Правда».
Зощенко начинает с преамбулы, в которой объясняется по поводу того, что, в отличие от смешных рассказов, к которым привыкли его читатели, здесь будет иной: «Определенно печальный. Про то, как одна интеллигентная дама потонула». И далее повествуется о том, что весной этого года «<…> в деревне Отрадное по реке Неве» жили на даче идиллически относившиеся друг к другу любящие супруги: лет сорока инженер Николай Николаевич Горбатов, которому, по автохарактеристике, «<…>доступно понимание многих мистических и отвлеченных картин моего детства»; и его молодая жена Нина Петровна: «Черненькая такая, пестренькая. Завсегда в ручках цветы. Или она их держит или нюхает. И, конечно, одета очень прекрасно»; на «тонких интеллигентских ножках». И вот эта «<…> поэтическая особа, способная целый день нюхать цветки и настурции или сидеть на бережку и глядеть вдаль <…>» пошла однажды по прибрежным плотам подальше в реку купаться и утонула. «А может быть, она и нарочно в воду сунулась». (В автографе — вместо этой фразы: «А может быть, она и нарочно утопилась. Неизвестно»[410].) И далее в печатном тексте: «Может, она жила, жила с таким отсталым элементом и взяла и утонула. Тем более, может быть, он заморочил ей голову своей мистикой».
Тела утонувшей найти не могли. Тогда супруг «<…> настриг листочков и на этих листочках написал крупным шрифтом — мол, нашедшему тело и так далее будет дано крупное вознаграждение в размере 30 рублей и тому подобное». Но поиски ни к чему не приводили. «И вот в начале сентября рыбаки отыскали ее тело»[411]. Инженер был приведен на берег и опознал в утопленнице свою жену.
Такова, повторю, фабула рассказа Зощенко. Замечу, что автор дает очень конкретную хронологию событий: они произошли буквально только что — с весны по сентябрь текущего года. О другой, более важной актуализации содержания, которую вводит Зощенко в свой рассказ, скажу ниже.
Теперь обратимся к сравнению пересказанной мной фабулы с тем, что было известно о гибели жены Сологуба А. Н. Чеботаревской.
23 сентября 1921 года она ушла из своей квартиры на Васильевском острове, на углу 10-й линии и Большого проспекта, перешла по Тучковому мосту через Неву, повернула налево к впадающей в этом месте в Неву речке Ждановке и бросилась в воду. Проходивший мимо красноармеец вытащил ее, отвел в близлежащую аптеку, но когда ее отпустили, она вернулась на прежнее место, снова бросилась в воду и утонула. Между прочим, в архиве Сологуба сохранился автограф его письма без даты — то ли это отпуск, то ли письмо не было отправлено — к курсанту А. А. Балдину, по-видимому учащемуся Военно-топографических курсов, находившихся вблизи места описываемых событий на Большой Спасской (после 1923 года улица Красного курсанта); в письме, адресованном в город Кириллов Череповецкой губернии (так написал Сологуб), где Балдин, по-видимому, находился в отпуске, Сологуб обращается к нему как к непосредственному очевидцу «несчастного случая на Тучковом мосту 23 сентября около 10 ч.» и просит ответить на несколько конкретных вопросов, а по возвращении в Петроград «дать лично разъяснения Федору Сологубу» — следует адрес писателя[412]; предполагаю, что Балдин и был тем человеком, который спас Чеботаревскую.
В работе А. В. Лаврова «Федор Сологуб и Анастасия Чеботаревская» приведены сохранившиеся в архиве писателя тексты типографского объявления, которое было, по-видимому, опубликовано в газетах, и другого, написанного рукой сестры погибшей, О. Н. Черносвитовой (идентификация почерка произведена М. М. Павловой). Приведу фрагмент печатного объявления и сразу буду отмечать в угловых скобках соответствия его деталей с деталями рассказа Зощенко: «ТРИ МИЛЛИОНА (3. 000. 000) РУБЛЕЙ <у Зощенко в объявлении инженера 30 рублей> тому, кто укажет, где находится больная женщина, ушедшая из дому 23-го сентября, худая <вспомним «тонкие интеллигентские ножки» героини Зощенко[413]>, брюнетка <черненькая жена инженера>, лет 40 <у Зощенко инженер лет сорока>, черные волосы, большие глаза, небольшого роста <…>»[414] и так далее.
Итак, полагаю, сходство деталей реальной драмы Сологуба — Чеботаревской с деталями истории, рассказанной Зощенко, очевидно. Еще более это сходство акцентируется финалом: тело Чеботаревской было найдено только через несколько месяцев, 2 мая 1922 года.
Напомню и
