которой недавно умер отец, а бунтующие крестьяне, ошибочно полагая, что барыня намерена отдать их французам, распрягли ее лошадей и не дают покинуть поместье. Николай не сразу узнает, что имение принадлежало покойному князю Болконскому и что молодая женщина, удерживаемая в доме против воли, – не кто иная, как княжна Марья Болконская, сестра бывшего жениха Наташи, князя Андрея.
«Да уж!» – восклицает один студент, не очень верящий в возможность столь маловероятной встречи.
«Дайте передохнуть!» – кричит другой.
«Эх вы, маловеры! – отвечаю я. – Я хочу сказать, что такие совпадения иногда все-таки случаются, не так ли? Вы живете своей жизнью и вдруг встречаете знакомого вашего друга, которого давно не видели, или происходит другая совершенно неожиданная встреча, способная изменить вашу жизнь. Конечно, вы можете не сразу понять это, и тогда возникает резонный вопрос: как вы реагируете на такую встречу, когда она случается?»
Вот как реагирует Николай. Осознав серьезность ситуации, он немедленно спешивается и бежит к усадьбе, чтобы повидать княжну, которая, увидав знакомое русское лицо и узнав в Николае человека своего круга, смотрит на него «глубоким и лучистым»[168] взглядом, который трогает спасшего ее молодого офицера. «Ростову тотчас же представилось что-то романическое в этой встрече. “Беззащитная, убитая горем девушка, одна, оставленная на произвол грубых, бунтующих мужиков! И какая-то странная судьба натолкнула меня сюда! – думал Ростов, слушая ее и глядя на нее. – И какая кротость, благородство в ее чертах и в выражении!” – думал он, слушая ее робкий рассказ»[169].
Его реакция наверняка вызовет у читателя улыбку. Но если улыбка перерастает в ироничную, циничную ухмылку, какую я нередко видел, значит, читатель не понял мысль Толстого. «[Герои] считают себя героями? – немного удивляется один славист, настроенный в отношении этой сцены скептически. – В очень застенчивом [Николае] есть что-то пародийное»{108}. Может быть, и так; однако какую бы романтическую трактовку ни пытался дать Николай этой удивительной встрече с княжной Марьей, трактовка эта не так важна для Толстого, как его, Николая, и наша способность осознавать значимость момента. Дело в том, что эта встреча, как мы вскоре увидим, судьбоносна, а взаимная симпатия этих двух молодых людей не просто романтическая чепуха. Она реальна – столь же реальна, как глубокий и лучистый взгляд, который заставляет Николая забыть некрасивость лица княжны Марьи, как и слезы, подступившие к его глазам, когда он узнает, что все это случилось с девушкой на следующий день после смерти отца:
– Не могу выразить, княжна, как я счастлив тем, что я случайно заехал сюда и буду в состоянии показать вам свою готовность, – сказал Ростов, вставая. – Извольте ехать, и я отвечаю вам своей честью, что ни один человек не посмеет сделать вам неприятность, ежели вы мне только позволите конвоировать вас, – и, почтительно поклонившись, как кланяются дамам царской крови, он направился к двери[170].
Немного чересчур? Пусть так. Но самое интересное в этом светском знакомстве – то, что оно показывает, насколько естественна утонченность чувств молодых людей. В отличие от аристократических любезностей, этих неискренних выражений учтивости, которыми обмениваются другие персонажи романа – представители высшего общества – во многих сценах в светских гостиных, высокие чувства Николая здесь действительно высоки и совершенно искренни. Его уважительный тон должен показать, что, какой бы честью для него ни было знакомство с княжной Марьей, он не намерен использовать ее горе для сближения с ней. И все же близость, к его удивлению, – это именно то, что он чувствует.
Оставив княжну Марью, Ростов возвращается в деревню, где всего долю секунды обдумывает свои действия. Первым делом он желает узнать, кто староста в имении княжны Марьи. Когда крестьянин Карп дерзко спрашивает, на что это барину, Николай отвечает хуком справа, так что «шапка слетела с него [Карпа] и голова мотнулась набок»[171]. Гнев Николая силен, наглый мужик наказан, и Николай приказывает его связать. За это с готовностью берутся двое крестьян, распоясавшихся, чтобы вязать Карпа. Только тогда наконец выступает из толпы староста Дрон, с лицом бледным и хмурым. Крестьяне, вдруг осознавшие свою вину, расходятся по домам. Бунт подавлен. Через час все уже снова заняты работой – бодро грузят хозяйские вещи на подводы. Что же только что произошло?
Возможно, конечно, что крестьяне просто блефовали. Но столь же возможно, что они видят в Николае человека, похожего на их покойного барина, старого князя Болконского, который при всех недостатках обладал и твердой решимостью, и твердыми представлениями о нравственности – двумя качествами, совершенно необходимыми в это полное хаоса время. Какими бы ни были мотивы крестьян, Николаю удается убедить их, что враг близко и в такое время нельзя держать в заложницах безупречную, способную только на добрые поступки барыню, которая к тому же только что потеряла отца и вот-вот потеряет все остальное, если они не уберутся по домам, да побыстрее. Еще прежде чем Николай успевает пустить в ход кулаки, управляющий Алпатыч и другие мужики чувствуют: что бы он ни делал, все у него получится.
Не соображая того, что будет делать, бессознательно, быстрым, решительным шагом он подвигался к толпе. И чем ближе он подвигался к ней, тем больше чувствовал Алпатыч, что неблагоразумный поступок его может произвести хорошие результаты. То же чувствовали и мужики толпы, глядя на его быструю и твердую походку и решительное, нахмуренное лицо[172].
Николай не думает о том, чтобы стать героем или спасителем, или даже о том, каковы будут последствия его решительных действий. Он просто видит молодую женщину, которая нуждается в помощи, видит проблему, которую нужно решить, и, забыв о своих интересах, бесстрашно действует соответствующим образом. По мнению Толстого, его действия достигают цели потому, что не основаны на расчете. Они спонтанны. «Только одна бессознательная деятельность приносит плоды, – пишет Толстой далее в романе, – и человек, играющий роль в историческом событии, никогда не понимает его значения. Ежели он пытается понять его, он поражается бесплодностью»[173].
Если мгновенное решение Николая не действовать на поле боя в Островне, как и его мгновенное решение действовать в Богучарове, является поступком более результативным, искренним и мужественным, чем все, что он сделал до этого момента, то потому только, что он больше не пытается вести себя как герой. Именно так может поступить любой из нас. Герой в представлении Толстого – чаще всего обыкновенный человек, совершающий необычные поступки, которых требуют обстоятельства, в которых он оказался.
Для многих ветеранов войны
