все их пропустил, понял, почему все делается так, а не эдак. Конечно, у него было свое мнение по тому или по другому вопросу, но есть вопросы, в которых по-настоящему разобраться можно только так − будучи непосредственно включенным в их решение. Условно говоря, он действительно находился чуть сбоку от многих политических процессов. Сначала он руководил Главным контрольным управлением, потом, став первым замом главы Администрации, опять-таки занимался регионами… А такие общеполитические вещи, как, усовершенствование правовой, избирательной, партийной системы, федеративных отношений, соблюдение свободы СМИ и т. д., − это все проходило без него. Он вообще никогда не привлекался к обсуждению таких вещей. Глава администрации обсуждал с ним, что там в одном регионе творится, что − в другом… Что с этим губернатором делать, что с этим… Как помогать этому, как тому, как кого финансировать… Потом он перешел на работу в ФСБ, а уж это, понятно, вообще особая, отдельная сфера деятельности… Так что общеполитическими вещами он не занимался или занимался недостаточно. Но если вы доверяете человеку страну, вы, конечно, должны заранее привлечь его к решению общеполитических проблем и после иметь представление, как он будет в этой сфере действовать. В общем, в 1999-м никакой ошибки не было, — просто с годами человек НЕПРЕДСКАЗУЕМО изменился. Да и вообще, ошибся Борис Николаевич или нет, мы поймем, может, лет через десять. Может быть, нашей стране,
нашим людям так и надо, — чтобы ценили свободу, чтобы ценили правду и ненавидели ложь? Может быть, Борис Николаевич специально нам все это устроил, чтобы произошел катарсис, очищение, чтобы прививка, которую мы сейчас получаем, сработала уже навсегда, на века, как она сработала, в конце концов, в Европе?
Не думаю, что Ельцин — при всем моем уважении к нему — был так тонок и глубок, чтобы устроить для России подобную прививку.
К тому же «прививка несвободой» делается нашему Отечеству уже который век, считай с самого дня его основания. Да вот как-то все не возникает из-за этого у нашего народа жажда свободы. Как писал Чаадаев: «…Мы, можно сказать, некоторым образом — народ исключительный. Мы принадлежим к числу тех наций, которые как бы не входят в состав человечества, а существуют лишь для того, чтобы дать миру какой-нибудь важный урок… В нашей крови есть нечто, враждебное всякому истинному прогрессу».
Татьяна ЮМАШЕВА:
«ОТЦА НЕ СМУЩАЛО ЛУБЯНСКОЕ ПРОШЛОЕ ПУТИНА»
«Проблема собственной безопасности папу не волновала»
С Татьяной Дьяченко, ставшей к тому времени Татьяной Юмашевой, мне поговорить не удалось: когда собирал материал для этой книги, она хранила обет молчания. Однако в декабре 2009-го неожиданно нарушила его − дала пространное интервью мужскому журналу «Медведь» (мы с ней «пообщались» потом — в ее блоге в «Живом журнале»).
Ее рассказ о том, как и почему Ельцин в качестве преемника выбрал Путина, в общем-то, совпадает, с тем, что об этом говорит ее супруг. По поводу расхожего мнения, будто Борис Николаевич сделал такой выбор, стремясь обеспечить безопасность себе и своим близким:
− Папа вообще так не мыслил − безопасно для него это или небезопасно. Не волновала его и тема безопасности семьи. Он вообще этой проблемы не видел. Я ее тоже, кстати, считала надуманной. Если бы Лужков или Примаков пришли к власти, они стали бы меня арестовывать? Конечно, нет. Ну, а уж папа вообще думал совсем в других категориях. Если бы он об этом задумывался, он бы оставил премьером Виктора
Степановича Черномырдина, человека безгранично порядочного и верного. Но он считал, что новой России нужен президент новой формации, человек нового поколения. Именно поэтому папа считал неправильным выдвигать кандидатом в президенты Лужкова или Примакова, к которым, кстати, хорошо относился…
Насчет того, что Ельцин, когда он искал преемника, хорошо относился к Лужкову и Примакову, − это не совсем так…
Объяснение Татьяны Борисовны, почему все-таки Ельцин остановил свой выбор на Путине, в общих чертах совпадает с объяснениями других близких Ельцину людей. Читатель может меня упрекнуть, что, приводя эти объяснения, я повторяюсь, но я считаю важным их привести, − может быть, в ущерб читабельности книги, − ибо это своего рода исторические документы. В конце концов, круг людей, знавших, как было дело, очень невелик, так что свидетельство каждого весьма важно.
− Папа сам сделал выбор, − говорит Татьяна Борисовна. − Но я была этому рада. Когда Валентин Юмашев, будучи главой президентской Администрации, назначил Путина своим первым замом (до этого он был начальником Главного контрольного управления), у папы появилась возможность чаще видеть, встречаться с Владимиром Владимировичем, наблюдать его.
И далее следует перечисление уже известных нам качеств Путина, выделивших его среди других возможных претендентов:
− Он всегда точно формулировал свои доклады, был четок, лаконичен. У него был сложный участок работы − первый зам в Администрации отвечал за регионы, а тогда была непростая ситуация и с зарплатами, и с пенсиями. Ему приходилось быстро и оперативно снимать самые острые ситуации. Увидев, насколько Путин эффективен, папа назначил его директором ФСБ. Поскольку силовики напрямую подчиняются президенту, количество встреч между ними еще больше увеличилось. Скорее всего, именно тогда папа окончательно определил, что Путин может быть подходящим кандидатом на должность президента. А к весне 1999-го он сузил круг до двух кандидатов. Первым в этом списке стоял Владимир Владимирович (вторым, как мы помним, был Степашин; иногда возникает еще фамилия первого вице-премьера Аксененко, но люди, близкие Ельцину, редко ее упоминают. − О.М.) И когда в августе 1999-го папа назначил его исполняющим обязанности премьера, а потом его Дума утвердила, я помню, с каким облегчением папа вздохнул. На второй по значению должности в стране оказался тот, кому он готов был доверить будущее России. Папа хотел видеть следующим президентом человека другого поколения, молодого, новой формации. Это первое. И второе: человека с сильным, твердым характером, способного брать ответственность на себя.
Чего-то в перечне качеств опять не хватает… Здесь опять из перечисления необходимых качеств как-то выпадает вроде бы обязательный для такого выбора критерий, − чтобы человек обладал твердыми демократическими убеждениями.
И снова о стремлении Ельцина передать президентские полномочия «человеку другого поколения, молодому, новой формации»… На первый взгляд, вроде бы благое желание. Но тут на ум должны придти и некоторые опасения: обязательно ли молодой человек будет лучше, чем не очень молодой? У молодого, наверное, скорее, чем у немолодого, проявятся какие-то немыслимые амбиции по переустройству всего и вся,
что было сделано предшественником, обнаружится стремление к каким-то
