слов не роняла. Пройдется, посмотрит, чисто ли Маша вымыла полы, вкусно ли сварила обед да усмехнется про себя: дескать, давай, работай, нечего без дела сидеть, и так в дом ничего не принесла.
«Не было приданого. Бесприданница», — эта мысль не давала свекрови покоя ни ночью, ни днем. Все чаще косо посматривала она на Машу. Не такой была женщиной, чтобы раскрывать свои объятия за доброту да вежливое обращение к себе. Мил тот, кто давал монеты. Всю жизнь жила она на доходы от сдачи дома в аренду по спекулятивным ценам. А теперь изволь, отдавай семье сына комнату. А что ей, Лукерье Степановне, от этого? Ничего!
Как-то пришел с работы Иван, а дома творится непонятное. Кому-то понадобилось переставлять мебель. Их с Машей кровать оказалась у самой двери. Попытался узнать, что же собственно произошло. А в ответ посыпались из уст матери упреки, ругань, оскорбления. Чего только не наговорила Лукерья Степановна. Не забыла заявить:
— Что толку от вашего приезда? Место только в доме занимаете. Без вас мы пускали квартирантов. А теперь что? Уходите, откуда пришли.
Сердце захлестнула боль, перед глазами поплыли темные круги. Не хватало воздуха, и рука Ивана потянулась расстегивать ворот рубашки:
— Да как вы можете? Ведь мы родные вам. Да и еще один ребенок будет у нас. Куда же мы? — сказал чуть слышно сын, громче не мог: в горле встал какой-то комок.
Но мать не слушала:
— Снова квартирантов пущу, убирайтесь.
С тех пор и закрутилась карусель. Четырехлетнего внучка Лукерья Степановна называла не иначе, как «бандит» и «разбойник». Вещи снохи и сына оказались выставленными в маленький чуланчик. Самих их в комнаты больше не пускали. Повинуясь своей грозной супруге, Дмитрий Васильевич разобрал трубу у печи, оставив чулан, где жили теперь Иван со своей семьей, без отопления.
Но и на этом не остановились.
— Сами не уезжают, по суду выселим, — поставила перед собой цель Лукерья Степановна. Погоня за наживой заглушала в этой женщине все человеческое. Она не останавливалась ни перед чем. В адрес различных организаций полетели кляузы и жалобы, полные грязи и лжи.
«Нас обижают сын со снохой и их разбойник Сашка», — писали Спесивцевы в очередном заявлении в суд.
Но люди разобрались, где истина и в чем тут дело. Они не могли оставаться равнодушными к судьбе молодой семьи, быть безучастными, когда рядом творится вопиющая несправедливость. И вот состоялся товарищеский суд.
Заикаясь на каждом слове, давали объяснения собравшимся в клубе Лукерья Степановна и Дмитрий Васильевич. От прежней самоуверенности не осталось и следа. Жалкими и растерянными выглядели они под презрительными взглядами людей. У всех просили прощения за свое поведение в семье. Суд принял это во внимание. Чету Спесивцевых предупредили: случись что-нибудь подобное, с ними будут разговаривать в другом месте, где суд располагает более широкими полномочиями, и что на защиту семьи Ивана может встать не только общественность, но и закон. Пусть помнят об этом всегда и не забывают сегодняшнего разговора.
Это решение одобрили все присутствовавшие на суде. Расходились с гордым сознанием того, что выполнили доброе дело, лишний раз убедившись, что суд товарищей — действенное средство воспитания.
…Нельзя сказать, что лишь в последнее время общественные организации открыли эту форму воздействия на отдельных людей, ведущих неправильный образ жизни. Еще В. И. Ленин указывал на необходимость внимательно изучить опыт товарищеских судов, видя в них подлинную школу воспитания и перевоспитания трудящихся. Товарищеские суды уже имеют богатую практику. Они широко использовались на предприятиях, стройках, в совхозах и колхозах. Но тогда больше всего решались вопросы, связанные с отношением человека к труду, затрагивались различные стороны производственного характера.
Этого сейчас мало. Мы строим коммунизм, создаем для него новую материально-техническую базу. Но ведь в этом обществе будут жить люди. С чем они придут в него, какую получат закваску от нашего времени? За нового человека, умеющего жить и работать по-коммунистически, нужно бороться. И в этом не последнюю роль играют товарищеские суды. Они должны разбирать не только вопросы производственного, но и вопросы бытового, морального характера, факты неправильного поведения членов коллектива, допустивших отклонение от норм общественного порядка.
Мы видели, как общественный суд сумел разобраться в сложных отношениях семьи Спесивцевых, одернул зарвавшуюся Лукерью Степановну. Но разве только эти факты волнуют нас? Бывает, что здоровый человек нигде не работает, пользуясь широким карманом своих родных. И тут может помочь ему встать на верную дорогу коллективное мнение товарищей.
Обидно было смотреть людям, как бесцельно проходила жизнь у Юрия Павлова и Тамары Лобановой. Заставили же их пойти работать. Правда, неизвестно еще: окончательно ли забросили они свою праздную жизнь или, может быть, где-то еще раз споткнутся. И опять потребуется крепкая рука коллектива. Но сейчас уже ясно — с прошлым начался разрыв. К многомиллионной армии трудящихся, занятых большим делом, добавилось еще две пары рук.
На всю жизнь запомнят Павлов и Лобанова этот день. Их пригласили тогда в просторный зал школы № 24, где собрались жители нескольких улиц Златоуста, рабочие завода имени Ленина и других предприятий. Пришлось давать им отчет за свои бесцельно прожитые годы.
Тамаре Лобановой уже двадцать лет. Но что полезного сделала она? Танцы, пьяные кутежи в шумных компаниях заполняли все дни. Ее пытались устроить на работу. Но Тамару это не увлекало. Проще было выпросить деньги у матери. Благо, что та не видела в поведении дочери ничего плохого: сама была не лучше.
А у Юрия Павлова была добрая тетка, которая еще в детстве усыновила его. Она очень боялась, чтобы ее Юрочка не выглядел старомодным человеком. Сама еле перебивалась, но зато ее приемный сын ходил одетый с иголочки. Юрий очень скоро изучил характер своей добродетельницы. Не обладая скромностью да и совестью, этот балбес выжимал из нее все, нередко доходя до грубых оскорблений. Школу не окончил — надоело. Пробовал работать — бросил. За пять месяцев сменил три предприятия. Но «не мог» подобрать дело по вкусу, а он у Павлова «особенный»: ему нужна работа легкая и денежная.
Юрий недоумевал: почему, собственно, его пригласили на товарищеский суд и поставили перед лицом собрания. Он не хулиганил, жил на деньги тети. И вообще он не только ходит на танцы да выпивает, но еще и берет книги в двух библиотеках.
Один за другим выступали рабочие, пенсионеры, учителя, домохозяйки. Наглая улыбка постепенно исчезает с губ Павлова, все ниже опускает голову Лобанова.
— Жить паразитами не позволим, — каждый из выступающих говорил об этом. — Идите работайте, не позорьте себя и нас.
Суд обязал Павлова и Лобанову в
