Ознакомительная версия. Доступно 19 страниц из 126
«Если Польша и Германия дадут Японии заверения в том, что они выступят против СССР на следующий день после начала военных действий между Японией и СССР, то Япония достаточно подготовлена, чтобы начать войну немедленно, не дожидаясь срока окончания реорганизации и усиления своей авиации»[396].
В сентябре 1934 года Варшаву посетила японская военная миссия во главе с начальником авиационной школы в Аконо генералом Харута[397]. К осени 1934 года польско-японское военно-техническое сотрудничество шло полным ходом. Советник полпредства в Варшаве Б. Г. Подольский сообщал 11 ноября зам. наркома Б. С. Стомонякову, что:
«…японский генштаб осуществляет широкую деятельность наблюдения за СССР из Прибалтийских стран и из Польши», а «польская военная и металлургическая промышленность имеет японские заказы»[398].
Япония разместила в Польше двухгодичный заказ на изготовление 100 тыс. винтовочных стволов, а также приобрела у неё лицензию на истребитель П-7. Польские предприятия выполняли японские заказы на стальной прокат, бронеплиты, трубы и турбины[399].
Однако вернёмся к пойманным ОГПУ польским шпионам. Хрущёвских реабилитаторов все эти соображения, как и наличие в деле секретных материалов, собранных ликвидированной шпионской группой для передачи в Варшаву, ничуть не смутили. В 1956 году Минин-Бриль и его подельники были реабилитированы.
Реальным было и нацеленное против СССР польско-румынское сотрудничество, подкреплённое договором о взаимопомощи от 3 марта 1921 года, продлевавшимся на очередные пять лет в 1926, 1931 и 1936 и годах[400]. Вот что докладывали Сталину Ягода и Миронов 23 ноября 1933 года:
«13 октября с.г. на заводе „Электроприбор“ в г. Ленинграде была обнаружена пропажа секретного чертежа — схемы управления артиллерийским огнем береговой обороны.
Негласным расследованием этого факта ОГПУ было установлено, что чертёж присвоен заводским инженером Зильберберг Львом Яковлевичем.
1 ноября последний был арестован и на квартире у него обнаружены 3 секретных чертежа военных заказов, находящихся в производстве на заводе „Электроприбор“.
Следствием установлено: инж. Зильберберг, проживая в 1921–23 гг. в г. Аккермане (Бессарабия), был завербован румынской разведкой (сигуранцей) в лице сотрудника разведки Керлера, при содействии некоего гр. Капелюшника, также тайного агента разведки.
В 1923 г. Зильберберг был нелегально переброшен на территорию СССР для ведения по заданию разведки шпионской работы, где выдал себя за политэмигранта.
В декабре того же года Зильберберг по заданию разведки вступил добровольно в РККА и был зачислен в 6-й полк связи в г. Киеве. Затем, будучи демобилизованным, пробрался во СТУЗ и по окончании его в 1931 г. переехал в г. Ленинград, где и поступил на завод „Электроприбор“ в качестве инженера.
В конце 1931 г. Зильберберг установил связь с упомянутым тайным агентом румынской разведки Капелюшником, также перебравшимся в СССР и устроившимся инженером на военный радиозавод им. Коминтерна в Ленинграде.
Для проведения разведывательной работы по военным заказам на заводе „Электроприбор“ Зильбербергом был завербован инж. Военно-морской части завода Дмитриев В. М., который в течение свыше года снабжал Зильберберга секретными чертежами, схемами и подробными сведениями о количестве и назначении заказов военно-морской части завода „Электроприбор“.
Шпионские сведения и материалы Зильбербергом передавались Капелюшнику, который за это платил деньги.
Инж. Капелюшник Ю. И. — Зав. Спец. Конструкторск. Бюро Радиозавода им. Коминтерна и инж. Дмитриев Б. М. — сотрудник Военно-морской части завода „Электроприбор“ — арестованы. Следствие по делу продолжается»[401].
Шесть дней спустя из Ленинграда пришло новое сообщение:
«В процессе следствия по делу ликвидированный Экономическим Отделом ПП ОГПУ в ЛВО польско-румынской шпионской агентуры на ленинградских военных заводах в дополнение к ранее посланным в ЭКУ ОГПУ показаниям инженера Зильберберга, переброшенного для разведывательных целей румынской разведкой и действовавшего в Ленинграде по указаниям инженера Особого Конструкторского Бюро завода им. Коминтерна — Капелюшника, на 27 ноября с.г. добыт ряд новых показаний, устанавливающих, что шпионской сеткой, кроме Военно-морской части завода „Электроприбор“, были охвачены: совершенно секретное производство завода им. „Коминтерна“ и „Электроморстрой“ (производящий монтаж подводных лодок).
Зильбербергом для разведывательной работы в пользу Польши был завербован инженер-практик Военно-Морской Части завода „Электроприбор“ Дмитриев, который показал, что он в свою очередь извлёк для разведывательной работы Зав. архивом Военно-морской части Аксёнова.
Дмитриев показал:
…„Начиная с октября 1932 г. до последнего времени я систематически получал от Аксёнова И. И. материалы по военным заказам военно-морской части и передавал их Зильбербергу Л. Я.
Всего за этот период я передал Л. Я. Зильбербергу сведения и чертежами (синьки) по следующим объектам:
1) Приборы управления огнём зенитной артиллерии. 2) Гиропилот. 3) Гирокомпас. 4) Гирогоризонт. 5) Прибор управления артиллерийским огнём береговой обороны с указанием назначения их по отдельным заказам и 6) комплект чертежей по заказу ˝Вышка˝.
За все эти материалы я получил от Зильберберга 6000 рублей в разное время, из которых 3000 рублей передал Аксёнову И. И., а остальные оставил для себя“.
Дмитриевым, кроме Аксёнова, для сбора сведений о военных заказах были завербованы: механик 2-го сборочного цеха Бодний, исключённый из партии за принадлежность к троцкистской оппозиции, давший сведения о состоянии и количестве заказа особо секретного прибора, и техник Планово-распределительного отдела военно-морской части Константинов, по освещению особо секретных заказов „Вышка“.
Таким образом, на военно-морской части завода „Электроприбор“ имелась шпионская сетка в количестве 4 человек, располагавшая сведениями о состоянии всех военных заказов, возглавляемая и оплачиваемая Зильбербергом.
Показаниями Дмитриева устанавливается, что в июле месяце 1933 г. к нему обратился инженер „Электроморстроя“ Тимофеев с просьбой дать ему сведения о количестве и состоянии заказов военно-морской части „Электроприбор“.
По этому вопросу Дмитриев в своих показаниях пишет:
„В конце июля или начале августа, приготовив в письменном виде сведения о состоянии заказов по военно-морской части и их количестве, я свёз их на службу к Тимофееву Е. С. (пр. 25 октября — недалеко от улицы Герцена), где и передал ему. Здесь получил от него 2500 рублей“.
При производстве обыска на квартире Капелюшника был обнаружен ряд чертежей, в том числе детали заказов „Электроморстроя“.
Кроме того, в день ареста Зильберберга у него обнаружены три чертежа приборов электрического управления артиллерийским огнём.
Обнаруженные при обыске чертежи приобщены к делу как вещественное доказательство.
По делу арестовано 4 человека.
Намечены дальнейшие аресты»[402].
Помимо сбора стратегической информации в глубоком советском тылу, польская разведка активно действовала и в приграничной полосе. Общее руководство этими операциями в 1920-е годы было возложено на экспозитуру[403] 2-го отдела генштаба в Вильно. Непосредственная оперативная деятельность проводилась органами пограничной охраны («корпус охраны пограничья» — КОП)[404].
Сохранились отчётные документы 5-й бригады КОП, осуществлявшей агентурную разведку в Белоруссии и Смоленской области. Она велась как стационарными, так и маршрутными агентами и заключалась в сборе сведений о состоянии и дислокации частей и соединений Красной Армии и пограничных войск ОГПУ. Судя по трофейным документам, польской разведке удалось установить, какие дивизии Красной Армии располагались в указанном регионе, состав авиационного гарнизона в Смоленске, а также получить тексты некоторых второстепенных приказов по войскам[405].
Шпионский труд был нелёгким и опасным. Советские органы госбезопасности регулярно вылавливали польских агентов. Так, в сообщении председателя ГПУ Белоруссии Л. М. Заковского № 50 665 от 4 октября 1933 года на имя Сталина приводились следующие факты:
«1 октября 1933 г. в Минске задержан бежавший в Польшу в начале 1933 года по досрочной демобилизации из армии отдел ком 5-го артполка 2-й дивизии Сучков Иван. Сознанием Сучкова устанавливается его сотрудничество в Лунинецкой разведпляцувке и создания им в Минске резидентуры в лице отделкома 2-го артполка Трофимовича Георгия, инструктора военстройплощадки Кулинича Ивана. Арестованный Трофимович в шпионаже сознался…
Ознакомительная версия. Доступно 19 страниц из 126
