основного действия. После того, как Джокер убивает Мюррея на телешоу, участники беспорядков в клоунских масках собираются на улицах, устраивая карнавал, меняющий соотношение сил в городе. Участники беспорядков спасают Артура в полубессознательном состоянии из разбитой полицейской машины и вытаскивают его из окна, используя мизансцену, напоминающую картины эпохи Возрождения, изображающие распятие Христа[445]. Весь в крови, Артур поднимается на машину в окружении своих сторонников и рисует улыбку на своем лице кровью, как будто завершающий жест во вступительной сцене перед зеркалом. Похожий по форме на сцены воскресения Христа, этот предпоследний эпизод можно интерпретировать как пародийную коронацию шута, которую Бахтин наблюдает на карнавале: Томас Уэйн убит одним из анонимных бунтовщиков, в то время как толпа приветствует Джокера как лидера «контрсмеха» против власть имущих Готэма.
Ницше, который предпочитал «карнавал в великом стиле, для наиболее одухотворенного карнавального смеха и приподнятого настроения»[446], рассказывает похожую историю устами Заратустры. После своего восхождения на высоты Заратустра говорит: «Этот венец смеющегося, этот венок из роз <…> Я сам надел этот венец, я сам провозгласил свой смех священным <…> Заратустра-прорицатель, Заратустра-правдосмех…»[447] То, что начинается как страдание, которое Артур глубоко переживает, превращается в извращенное, карнавальное выражение радости и смеха над прогнившей политикой города. Конечно, остается открытым вопрос, достаточно ли разрушительного смеха и насилия Джокера, чтобы построить в Готэме что-то прочное и стабильное. Неясно, есть ли в «новом», созданном Джокером, что-то, способное заменить «старое». Однако вопреки этому скептицизму, Джокер всегда может сказать, как он реагирует, увидев бунтовщиков из полицейской машины: «Я знаю», но «разве это не прекрасно?»
Какого рода будущее?
В заключение мы можем утверждать, что смех Джокера означает гораздо более широкий социальный и политический жест против проблем общества, страдающего от неравенства, бедности и апатии. Экзистенциальный, болезненный смех Джокера полон разрушительного и напоминает нам, что серьезный театр политики всегда имеет свою темную тень в комедии пародий и карнавале. В годы популизма, в которые мы сейчас живем, многие лидеры-популисты пародийно критикуют существующую политику «истеблишмента», возможно, наша политическая реальность намного ближе к той, над которой смеются Артур и разъяренные жители Готэма, и «возможно, даже у смеха все еще есть будущее». Вопрос в том, каким будет это будущее?
Часть VI. «Мы с тобой обречены бороться вечно»: другие значимые персонажи, разум и здравомыслие
Глава 21
«Сладкий» ее глазами: Харли Квинн в роли порабощенной возлюбленной Джокера.
Элизабет Куско и Калеб Макги Хусманн
С момента своего дебюта в 1940 году Джокер «вызвал улыбку» на многих лицах, став одним из самых культовых, повторяющихся и вечных персонажей в популярной культуре. Хотя большинство из них улыбались крайне неохотно, один человек с 1992 года улыбается искренне: болтливый неугомонный ужас по имени Харли Квинн. Большая часть глав этой книги посвящена различным пленительным аспектам образа самого Джокера как уникального существа. Но одним из самых недооцененных аспектов этого человека, несомненно, является его спутница. И, как знает каждый, кто когда-либо был влюблен, когда твой возлюбленный такой же сумасшедший, как и ты, все, даже целый город, оказываются во власти твоих иллюзий.
В этой главе рассматриваются отношения между Джокером и Харли Квинн, в частности исследуется, как Харли Квинн иллюстрирует асимметричную природу любви женщин. Уделив особое внимание трудам философа-стоика Эпиктета, мы придем к выводу, что Харли Квинн олицетворяет собой физически свободного человека, который, тем не менее, порабощен любовью.
Мистер Несовершенство – тот мужчина, который мне нужен
Харли Квинн впервые появилась в телевизионном эпизоде «В долгу у Джокера» в 1992 году в мультсериале «Бэтмен». С момента премьеры в качестве преданной напарницы Джокера 30 лет назад она сделала кульбит на своем пути к сенсационной популярности. Со страниц на экран, а затем на тротуар, Харли Квинн можно увидеть сражающейся с «Бэтси» в комиксах, на телевидении и гуляющей по улицам на Хэллоуин. И все же действительно ли мы знаем, кто такая Харли Квинн? Так как суть этой книги в том, чтобы лучше понять Джокера как личность, мы должны лучше понять Харли Квинн тоже как личность. Хотя эта глава в основном посвящена роману Пола Дини и Пэта Кэдигана «Безумная любовь», опубликованному в 2019 году издательством DC Comics[448], история Харли Квинн почти в каждой версии начинается вообще без упоминания имени «Харли Квинн»; ее история начинается со светлой, красивой, законопослушной Харлин Квинзель.
Дини и Кэдиган мастерски изобразили превращение Харлин Квинзель в Харли Квинн. В их 325-страничном романе героиня официально получает имя «Харли Квинн» лишь на странице 196, и естественно, что имя это дает доктору Харлин Квинзель сам Джокер, когда с заискивающей уступчивостью замечает: «С той самой секунды, как я услышал ваше имя, меня к вам потянуло»[449]. История о том, как этот медицинский работник – женщина с сильной волей, выбравшаяся с мрачных улиц Бруклина, окончившая Готэмский университет, получив стипендию по спортивной гимнастике, и ставшая ведущим психиатром лечебницы Аркхем, – влюбляется в такого рода манипуляции с закатыванием глаз просто не поддается разумному объяснению, а потому так привлекает. Действительно, Кэдиган посвящает книгу «всем женщинам, которые встретили мистера Несовершенство и сказали: Вот мужчина, который мне нужен!» Но при более глубоком рассмотрении этого феномена возникают вопросы о желании, выборе и свободе. Что, если Харлин Квинзель (доктор Харлин Квинзель) справилась с тем первым трепетом в сердце? Что, если она преодолела свое желание и никогда не делала этого, добровольно не прыгала в лужу с кислотой, символизирующую смерть Харлин Квинзель и ее перерождение в Харли Квинн? Эти поступки, с одной стороны, непостижимы и необъяснимы. С другой стороны, в них есть смысл, ведь разве не все мы совершали безумные поступки, когда были влюблены?
С незапамятных времен философы пытались понять любовь вообще и влюбленных женщин в частности. От древнегреческой классификации эроса, филии и агапе, к Ницше, Джону Стюарт Миллю, Эриху Фромму, Симону де Бовуару и Марте Нуссбаум (это лишь некоторые из них), философы задавались вопросом о любви. Как мужчины, так и женщины-философы отмечали дисбаланс между полами, когда дело касалось любви. Цитируя «Веселую науку» Ницше во «Втором поле», Бовуар пишет: «То, что женщина понимает под любовью, – это достаточно ясно: это не только преданность, это тотальный дар души и тела, безоговорочный, без оглядки на что бы то ни было»[450]. Влюбленная
