картину в целом. Никто не может быть полностью рациональным, но они хотят быть такими, поэтому ими легко манипулировать. ОПД не доказывает, что отстраненность невозможна или что мир нерационален. Это так. Это просто не может быть «хорошо», и именно это доводит людей до безумия. Это чистая рациональность без какого-либо плана.
«Лучше вы мне позвоните, когда начнете относиться к этому хоть немного серьезнее»
Что хорошего в добродетельной практике стоической отстраненности, в глубокой вере в рациональный мир, когда общество утратило чувство сопереживания и сострадания? История Артура Флека в фильме «Джокер» доводит ритм «Убийственной шутки» до 11, рассказывая о повседневной жизни в бедности под гнетом психического заболевания. Сама болезнь, по-видимому, является формой нарциссического и антисоциального расстройства личности наряду с галлюцинаторными чертами, сходными с шизофренией и псевдобульбарным расстройством[487]. По ходу фильма Артур понимает, что не может доверять тому, что он знает о себе или своих взаимоотношениях, и каждое открытие показывает, насколько он изолирован и подавлен. И, говоря об «избитом», следует отметить, что насилие в фильме изображено с суровым реализмом. Первым звоночком превращения в Джокера стало то, что Артур сталкивается в метро с тремя отвратительными мужчинами, пристающими к женщине. В течение нескольких минут он превращается из нервного наблюдателя в жертву нападения, в убийцу в целях самообороны и, наконец, в хищного убийцу. В фильме изображается полностью реалистичный мир, гораздо лучше подходящий для проверки теории ОПД, чем импровизированный дом ужасов Джокера в «Убийственной шутке».
Артур начинает новый день в качестве клоуна по найму. В своем маленьком пространстве, танцуя и жионглируя рекламным плакатом, одетый в полный клоунский наряд, он кажется довольным, но затем к нему пристают подростки-хулиганы, которые оставляют его дрожащим и покрытым синяками в грязном переулке. Артур посещает своего психотерапевта, который, кажется, проявляет к нему некоторый личный интерес. Затем камера разворачивается, показывая сотни других записей о пациентах. Первая подлинная связь, которую мы наблюдаем, рождается из насилия – когда коллега Артура Рэндалл предлагает ему пистолет «для защиты». Затем вновь наступает пустота: босс грозит урезать зарплату за потерянный рекламный плакат, который Артур крутил перед нападением. Артур лишен всех истинных связей, хотя отчаянно жаждет их.
Даже дома для него нет безопасного общения. Его мать – неуравновешенная и позволяла своим жестоким бойфрендам издеваться над маленьким Артуром. А еще она не его мать. Она усыновила его в состоянии аффекта, чтобы доказать, что у нее был ребенок от Томаса Уэйна. Сам Уэйн дважды отказывает Артуру в сочувственных объятиях, вместо этого набрасываясь на него за то, что он ставит под угрозу его общественный имидж. И, наконец, психическое заболевание Артура берет над ним верх, когда он узнает, что отношения, которые у него сложились с его соседкой Софи, с кем-то, кто, как он искренне думал, заботился о нем и поддерживал его, были галлюцинацией. Он приходит к ней, узнав правду о своей детской травме, и говорит вслух: «У меня был плохой день», – только для того, чтобы выяснить, что она ничего о нем не знает. Осознание этого заставляет Артура сорваться. Мужчина, ищущий привязанности, оказывается полностью отстраненным от всего, не из-за сознательного выбора отказаться от ложных вещей, а из-за социальной системы, которая отказывает ему в каком-либо порядочном отношении. Конечно, порядочность не требуется для того, чтобы принимать рациональный порядок вещей. Это могло бы быть приятно, но в мире Джокера вежливость – это социальная роскошь. Так что, чтобы продолжать жить в этом мире, лишенном приличий, но настроенном на рациональность, безумия будет достаточно.
Стоики понимали, что, хотя люди обладают способностью и призваны быть рациональными, они являются социальными существами. Перенос любви, впервые прочувствованной в семье, и распространение ее на все общество, является еще одним доказательством естественного, рационального порядка вещей[488]. Вся первая книга «Размышления Аврелия» – это рассказ о благодарности семье, друзьям, учителям, известным деятелям, философам и даже богам за их «помощь <…> и удачу»[489]. Что бы перечислил Артур Флек? Он сетует на то, что «все ужасны в последнее время». А вот и приговор. Стоики сказали бы, что это стоит пересмотреть. Но в тот момент, когда Артур это говорит, он уже изолирован. Он ни во что не верит и он не высказывает официальную позицию. На самом деле до этого заявления он оказал любезность другому своему коллеге, Гэри. Гэри и Рэндалл приехали навестить Артура, узнав о смерти его матери. Но когда Рэндалл становится бессердечным, Артур наносит ему несколько ударов ножом. Однако он решает отпустить Гэри, и в этой провокационной, безумно эмоциональной сцене Артур демонстрирует стоическую отстраненность. От жестокого убийства человека он переходит к вопросу о том, смотрит ли Гэри шоу Мюррея Франклина. Джокер здесь не борется с рациональным порядком вещей; он сдался ему. Рациональный порядок вещей, по его опыту, просто неотразимо жесток, социально отстранен и, что ж, забавен. Общество, которое хочет, чтобы все стоически принимали вещи такими, какие они есть, только помогает тем, кто стремится причинить ему вред. Таким образом, Джокер, повелитель хаоса, который, сам того не желая, поднимает жестокое социальное восстание против богатых и могущественных, кажется, наносит вред обществу самым стоическим из возможных способов.
«Я не чудовище. Я вижу их насквозь»
К настоящему моменту изюминка Джокера в борьбе со стоической философией полностью раскрыта: «единственный разумный способ жить в этом мире – это жить без правил». Это жесткая позиция, вероятно, подразумевающая отсутствие правил, которые никогда и ничем нельзя заменить. Приверженность философии стоицизма приводит к мысли о том, что принятие рационального мира подразумевает своего рода добровольное подчинение происходящему. Но практически невозможно культивировать стоический идеал отрешенности, когда общество не стремится гарантировать базисное человеческое достоинство всем своим членам. Это обрекает одних на прозябание в «подчиненном» положении, в то время как те, кто выше, требуют – под видом добродетели – чтобы они оставались на своем месте[490]. Это безумие! Но Джокер не просит людей отказываться от стоицизма и ловить момент. Он просто подводит философию к ее естественному завершению, и любой, кто считает иначе, находится всего в одном плохом дне от того, чтобы понять это.
Глава 23
Разыграли дурака: мозги, ответственность и миф о психических заболеваниях пересмотрены.
Томас Д. Хартер
Хотите шутку? Человек с выбеленной кожей, зелеными волосами и дьявольской улыбкой, который использует свою уникальную внешность, одеваясь как клоун, называет себя «Принцем-клоуном преступного мира» и известен под
