Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 102
Когда на следующее утро я объявил мистеру Моверли, что корову придется забить, это его отнюдь не обрадовало.
– Наверняка простуда у нее, и ничего больше,– проворчал он. (Фермеры, естественно, возмущались, когда мелкие бюрократишки вроде меня забирали их удойных коров.) – Да только ведь спорить с вами без толку.
– Уверяю вас, мистер Моверли, ни малейших сомнений нет. Я взял мокроту для анализа и…
– Да что уж тут разговаривать!– Фермер нетерпеливо махнул рукой. – Коли правительство, прах его побери, хочет забить мою корову, значит, ее забьют. Но ведь мне положено возмещение, верно?
– Да, конечно.
– Сколько это будет?
Я быстро прикинул. Согласно инструкции, животное оценивалось так, словно продавалось на рынке в нынешнем его состоянии. Минимальная компенсация составляла пять фунтов, и назначить больше за этот живой скелет явно было нельзя.
– Пять фунтов, – ответил я.
– А, пошли вы! – сказал мистер Мопсрли.
– Если вы не согласны, будет назначен оценщик.
– Да черт с ним! Чего тут возиться-то!
Он был явно очень раздражен, и я счел неблагоразумным сообщить ему, что он получит лишь часть этих пяти фунтов – в зависимости от вскрытия.
– Вот и хорошо, – сказал я. – Так я переговорю с Джеффом Мэллоком, чтобы он забрал ее как можно скорее.
Мистер Моверли явно не испытывал ко мне нежных чувств, но это тревожило меня куда меньше, чем предстоящая возня с заполнением всех этих жутких бланков. При одной мысли, что вскоре мне предстоит отправить к Чарлзу Харкорту новую их партию, я обливался холодным потом.
И тут на меня снизошло озарение. Подобное случается со мной редко, но на этот раз идея действительно выглядела удачной: я сначала проверю все документы с Китти Пэттисон и уж потом отошлю их официально.
Мне не терпелось привести свой план в исполнение. Почти с удовольствием я разложил заполненные бланки в один длинный ряд, подписал их и накрыл конвертами с соответствующими адресами. Затем позвонил в отдел.
Китти была очень мила и терпелива. По-моему, она не сомневалась в моей добросовестности, но понимала, что делопроизводитель я никуда не годный, и жалела меня. Когда я исчерпал список, она сказала одобрительно:
– Молодцом, мистер Хэрриот! На этот раз все в порядке. Вам остается только получить подпись живодера, оформить протокол вскрытия, и можете больше ни о чем не беспокоиться.
– Спасибо, Китти! – ответил я. – Вы сняли с моей души огромную тяжесть!
И я не преувеличивал. Все во мне пело от радости. Мысль, что на этот раз Чарлз на меня не обрушится, была словно солнце, вдруг засиявшее из черных туч. В самом безмятежном настроении я отправился к Мэллоку и договорился с ним, что он заберет корову.
– Приготовьте мне ее завтра для вскрытия, Джефф,– закончил я и поехал дальше с легким сердцем.
И когда на следующий день мистер Моверли отчаянно замахал мне от ворот своей фермы, для меня это явилось полной неожиданностью. Подъехав к нему, я заметил, что он крайне взволнован.
– Э-эй! – крикнул он, не дожидаясь, пока я вылезу из машины. – Я только с рынка вернулся, а хозяйка говорит, что тут побывал Мэллок!
– Совершенно верно, мистер Моверли, – ответил я с улыбкой. – Помните, я предупредил вас, что пришлю его за вашей коровой…
– Как же, помню! – Он умолк и смерил меня свирепым взглядом. – Только он не ту забрал!
– Не ту… что значит – не ту?
– Не ту корову, вот что! Увез лучшую мою корову. Элитную айрширку. Я купил ее в Дамфризе на прошлой неделе, и ее только нынче утром доставили.
Ужас сковал меня. Я велел живодеру забрать айрширскую корову, которая будет заперта в отдельном стойле. А новую корову, конечно, для начала тоже заперли в отдельном стойле… С пронзительной четкостью я увидел, как Джефф и его подручный ведут ее по доске в фургон.
– Вина-то ваша! – Фермер грозно ткнул в меня пальцем.– Если он прикончит мою здоровую корову, вы за это ответите!
Последнего он мог бы и не говорить: да, я за нее отвечу множеству людей, и Чарлзу Харкорту в том числе.
– Звоните же на живодерню! – прохрипел я.
Он безнадежно махнул рукой.
– Уже звонил. Там не отвечают. Застрелит ее он, как пить дать. А вы знаете, сколько я за нее заплатил?
– Неважно! Куда он поехал?
– Хозяйка говорит, в сторону Грэмптона… минут десять назад.
Я включил мотор.
– Возможно, ему надо забрать и других животных… Я его догоню.
Стиснув зубы, я помчался по грэмптонской дороге. Эта катастрофа была настолько немыслимой, что просто не укладывалась в мозгу. Не то извещение – уже беда, но не та корова… Даже представить себе невозможно. И все-таки это произошло! Уж теперь Харкорт меня уничтожит. Он неплохой человек, но у него нет выбора: такая промашка обязательно дойдет до министерского начальства и оно потребует головы виновника.
Мчась по деревушке Грэмптон, я лихорадочно, но тщательно оглядывал въезды на каждую ферму. Вот за ними открылись луга, и я уже оставил всякую надежду, как вдруг далеко впереди над шпалерой деревьев мелькнула знакомая крыша мэллоковского фургона.
Это было высокое сооружение с деревянными стенками, и ошибиться я не мог. С торжествующим воплем я вжал педаль газа в пол и, охваченный охотничьим азартом, помчался туда. Но нас разделяло слишком большое расстояние, и уже через милю я понял, что сбился со следа.
Среди накопившихся за многие годы воспоминаний, пожалуй, ни одно не запечатлелось в моей душе с такой живостью и яркостью, как Великая Погоня За Коровой. Я и сегодня ощущаю пережитый тогда ужас. Фургон время от времени мелькал в лабиринте проселков, но, когда я добирался туда, моя добыча успевала скрыться за очередным холмом или в какой-нибудь глубокой лощине. К тому же я строил свои расчеты на том, что, миновав еще одну деревню, Мэллок повернет в Дарроуби, однако он продолжал ехать вперед. По-видимому, его вызвали откуда-то издалека.
Длилось это бесконечно, и я совсем изнемог. Приступы ледяного отчаяния сменялись взрывами надежды, и эта лихорадка вымотала мои нервы. И когда наконец я увидел перед собой на прямой дороге покачивающийся грузовик, у меня не оставалось уже никаких сил.
Ну теперь, во всяком случае, он никуда не денется! Выжав из старенькой машины все, на что она была способна, я поравнялся с грузовиком и непрерывно сигналил, пока он не остановился. Я проскочил вперед, затормозил и побежал к грузовику, чтобы объяснить, в чем дело, и извиниться. Но едва я взглянул в кабину, улыбка облегчения сползла с моих губ. Это был не Джефф Мэллок! Я гнался не за тем!
Я узнал мусорщика, который в совершенно таком же фургоне, как у Джеффа, объезжал здешние края, подбирая падаль, не интересовавшую даже живодера. Странная работа и странный человек! На меня из-под обтрепанной армейской фуражки глядели блестящие пронзительные глаза.
– Чего надо-то? – Он вынул изо рта сигарету и дружелюбно сплюнул на дорогу.
У меня перехватило дыхание.
– Я… Извините. Я думал, это фургон Джеффа Мэллока.
Выражение его глаз не изменилось, но уголки рта чуть-чуть дернулись.
– Коли вам Джефф требуется, так он небось давно у себя на живодерне. – И снова сплюнув, он сунул сигарету обратно в рот.
Я тупо кивнул. Да, конечно, Джефф вернулся к себе на живодерню… и давным-давно. За мусорщиком я гонялся больше часа, и, значит, корова уже разделана и висит на крючьях. Джефф работал умело и быстро. И забрав обреченных животных, не имел привычки тянуть.
– Ну, мне тоже домой пора, – сказал мусорщик. – Бывайте! – Он подмигнул мне, включил мотор и загромыхал по дороге.
Я побрел к своей машине. Торопиться больше было некуда. И как ни удивительно, теперь, когда все погибло, мне стало легче. Охваченный каким-то невозмутимым спокойствием, я вел машину и хладнокровно прикидывал, что мне сулит будущее. Во всяком случае, министерство с позором вычеркнет меня из своих списков. Я даже начал фантазировать: быть может, для этого существует какая-то церемония – торжественнее сожжение министерского удостоверения или другой ритуал в том же духе.
Я попытался отогнать мысль, что мой последний подвиг может возмутить не только министерство. А Королевский ветеринарный колледж? Вдруг за подобные штучки человека лишают права заниматься практикой? Не исключено. И я со вкусом принялся размышлять, какие поприща остаются для меня открытыми. Мне часто казалось, что владельцы букинистических лавок должны вести весьма приятную жизнь, и теперь, серьезно взвешивая такую возможность, я решил восполнить отсутствие в Дарроуби этого очага культуры. Мне не без приятности рисовалось, как я сижу под ярусами пыльных томов, порой снимаю с полки какой-нибудь фолиант или просто гляжу на улицу из своего уютного мирка, где нет ни бланков, ни телефонных звонков, ни записок "Позв. мин.".
Въехав в Дарроуби, я не торопясь свернул к живодерне и вылез из машины у закопченного строения, из трубы которого поднимался черный дым. Отодвинув скользящую дверь, я увидел, что Джефф с удобством расположился на груде коровьих шкур, держа в окровавленных пальцах кусок яблочного пирога. И… да-да: позади него висели две половины коровьей туши, а на полу валялись легкие, кишки и другая требуха – печальные останки элитной айрширской коровы мистера Моверли.
Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 102
