Глава рода - Денис Старый

— Я волновалась за тебя. Я корила и себя, что позволила тебе уйти. Я не знаю, что и думать, но я не хочу и тебя потерять, — приговаривала мама.

— Будет тебе! — сказал отец. — Сказано же, что боги так распорядились.

Тут же стали ставить на стол горшки с едой. Я посмотрел вслед этой женщине, которая нас обслуживала. Молодая, с явно большим животом. И это не от того, что она много ест.

Я с осуждением посмотрел на отца. Он всё ещё старался быть невозмутимым. Мать же отвернулась. Понятно, кто именно сделал беременной рабыню. И мама об этом знает.

Да, здесь было рабство. Не в том классическом варианте, как это было в Древнем Риме или в Древней Греции. Уже потому, что после, в конец стола, но служанка, как только выставила на стол еду, села и сама. При этом с особой нежностью посмотрела на отца.

Значит, у меня будет ещё один братик или сестричка. Сводные. И это просто новость. Ни радости, ни горечи по такому поводу я не ощущал. Будет и будет.

Мы сидели в длинном доме, не в типичном том убогом жилище, где в основном проживали родичи. Можно было бы этот дом сравнить с коровником. Правда таким — обустроенным и ухоженным. Да и почти не воняло тут, хотя животные, несколько коз и овец, собака, были здесь же.

Дом в длину, наверное, был не менее двадцати метров, в ширину — метров пять. Относительно жилищ, которые распространены в этом мире, следует еще указывать и про глубину дома. Но, в отличие от других более глубоких землянок и полуземлянок, здесь углубление было не более, чем на полметра.

Внутри дома было зонирование: пространства, огороженные тканью. В самом углу на входе была комната, где жили три раба. Не сказать, что они жили намного хуже, но все-таки точно не лучше, чем остальные. Я бы даже не назвал бы их рабами, а прислугой.

— Я говорил с людьми. Они готовы избрать тебя главой рода. Что первым прежде всего ты сделаешь? — спрашивал отец. — Неужели собрался сопротивляться?

— Буду делать из поселения город. Любой, даже небольшой отряд кочевников, если сюда придёт, то возьмёт приступом поселение. Но мне нужно ещё успеть до холодов отправиться в Понт. Ещё и вопрос со своей женитьбой нужно решить… С людьми, которые пошли за мной и которых я оставлять не собираюсь, и нужно будет их перевозить сюда, либо же мне переселяться в другое место.

Я говорил, скорее, даже размышлял вслух. Идея остаться в главном поселении древлятичей мне не нравилось. Не видел в этом смысла. То поселение было словно бы ключом к земле, что занимали древлятовичи. Если кто и придет сюда мзду брать, то только через бывших извергов. Не потому-то ли им и позволили строиться в тех местах?

— Я соглашусь быть головой рода. Но у меня будут свои правила. И жить здесь я не стану. Поселение бывших извергов находится ниже по течению. И, если кто-то будет приходить для того, чтобы пограбить, то обязательно пройдет через те земли. Я буду там защищаться. И если уж проиграю, то вы сможете сказать, что это изверги ваши сопротивлялись, но не вы, — сказал я и с нескрываемым пренебрежением посмотрел на отца. — Это всем людям будет по душе?

— Брат, ты собираешься биться со степняками? — до этого сидевший тихо и не проронивший ни звука, с горящими глазами, спросил меня мой младший братишка.

Вот к Третьяку я сразу относился как-то душевно. Чувствовал даже родственные чувства к этому парнишке. Так что сейчас невольно улыбнулся.

— Отвечай! Но подумай еще раз! — потребовал отец. — Я не хочу потерять еще одного сына.

— Да, я буду драться со степняками, даже если меня не изберут главой рода. Если иным хочется позора и унижения, то я другой. Я уже бил степняков, могу сделать это ещё раз, — решительно говорил я.

Отец качал головой, мать осуждающе смотрела, но молчала. Сестрица, которая тоже сидела за столом, была вроде бы безразлична к тому, что здесь происходит и о чём говорят. Она больше смотрела на еду и отца, чтобы он начал есть и тогда можно всем остальным столоваться. Сестрица была пухленькой. Братишка всё так же с огнём в глазах смотрел на меня.

— Без совета родов тут не решить. Если ты станешь главой рода, ты сможешь взять сильных мужчин из древлятичей и с ними сопротивляться болгарам, или кто в этом году придет им на замену. Но другие рода в таком случае, чтобы не испытать гнев кочевников, могут прийти за тобой и потребовать тебя у родичей, — описывал мне расклады отец.

— Тогда я прошу тебя о помощи, чтобы собрать этот совет. Сколько дней для этого потребуется?

— Не менее двух седмиц. И то соберутся не все: верхние словене, что от Буга до Днестра, нижние, дунайские, не придут, — сказал мой родитель.

— Тогда пошли к людям, и пусть объявляет меня главой рода, и надо начинать действовать. А если будем только обедать и рассуждать о том, что можно сделать, а что нельзя, то придут болгары… — сказал я.

Как-то мне непривычно думать о том, что болгары враги. Вот вроде бы же славяне, родственные нам. Я даже не сразу вспомнил о том, что болгары на самом деле — это название кочевого народа, который то ли объединился с некоторыми славянскими племенами, то ли покорил их. Но получившееся сообщество взяло имя именно кочевников.

— Так боги распорядились, — пробурчал отец, оправдывая свое согласие со мной сверхъестественными силами.

Очень удобно так перекладывать ответственность.

Через три дня я был в том поселении, которое теперь собирался назвать Острогом. Странно, но такого слова у нынешних славян нет. Городить, ограждать — это есть, а вот «острог» нет. Между тем я назвал строящийся городок этим названием, не предполагая нарицательно имя, но оно тут же разлетелось среди всех остальных.

За пять дней, которые я пробыл на поселении Годном… да, вот так я его назвал, исходя из того, что первый дом на этом поселении построил как раз-таки мой дед, имя которого было Годный. Так себе, конечно, фантазия у моих предков на имена: если не Годный, то Годята. Так вот, за пять дней я, как заправский политик, вел переговоры, выслушивал глав семейств, объяснял свою позицию.

Воевать, на самом деле, люди хотели. Но… Они не хотели проигрывать