ко мне, обвивая руками шею и прижимаясь всем телом. Спиной я чувствую, как крепкая девичья грудь упирается мне в спину и трется через тонкую ткань блузки. Её губы прикасаются к моей шее, мягко и чувственно. Слишком мягко, как по мне.
Я не могу двинуться с места, стою столбом и тяжело дышу. Хитоми-чан продолжает покрывать поцелуями мою шею, а Миса медленно подходит спереди. Она кладет ладони мне на лицо, приближается вплотную, но не целует (ох уж этот жуткий обряд обмена слюной).
Она смотрит мне в глаза, как-то странно, иллюзорно, будто пытается зачаровать. Её руки скользят по моему телу, сначала по груди, потом чуть ниже к животу, медленно и поступательно спускаясь все ниже к резинке на шортах.
Её пальцы уже там, я не смотрю вниз, но чувствую яркие ощущения. Неимоверно живые, насыщенные, сочные. Мелкая вибрация пробежала по моему телу, я сдерживаю стон через плотно стиснутые зубы.
Её тонкие пальцы играют мной, – сначала мягко пробегают и нежно касаются, потом поглаживают и ласкают, так хитро и приятно, что я не могу определиться в потоке физических ощущений. Теперь она сжимает и трет, давит кончиками пальцев в самых возбудимых точках.
Хитоми решает снять блузку, очень вовремя. Я не смотрю на неё, но ощущаю спиной прикосновение гладкой кожи. Её грудь массирует меня, мягко двигаясь по спине. Я пытаюсь снять блузку и с Мисы. Отчего-то мне этого очень хочется, – оставить её обнаженной, увидеть голое тело, лишить её невинности пожирающим взглядом, осквернить её. Но пуговица никак не поддается, сколько я не давлю, не тяну края сорочки, ткань держится, и я никак не могу добраться до сути.
Миса не прекращает меня дрессировать. Ей, похоже, наплевать на мои попытки её раздеть, она занята другим. Она хватает меня покрепче, там снизу, и тянет к себе. Я тянусь торсом к ней, не в силах противостоять в этом перетягивании каната, и она заводит руку к себе под юбку, не меняя при этом серьезное и сосредоточенное выражение лица.
Она продолжает играть моим естеством, но теперь эта игра на двоих. Я не вижу, что происходит под складками юбки, но мне это нравится. Прикосновения, потирания, влажное ощущение интимной близости.
Её ладонь шаловливо ведет к животу, потом обратно, ещё и ещё, а потом немного быстрее, массируя меня будто чертову игрушку антистресс. Руки Хитоми тоже направляются туда, но Миса держит моё внимание крепко и не желает им делиться.
Я чувствую влагу, горячую и томную, но её почему-то слишком много, опускаю глаза и замираю в замешательстве. Руку Мисы от изгиба до кисти прочертила красная линия пореза. Кровь продолжает стекать вниз, к пальцам под юбкой, ткань уже напиталась и стала розовой, но, несмотря на это, девушка не останавливается.
Мне это уже не очень нравится, я пытаюсь отшатнуться, Миса держит меня мертвой хваткой, не сводит глаз и что-то шепчет. Ногти Хитоми впиваются мне в бока, она заливается счастливым смехом. Мне приятно и больно одновременно, а ещё неудобно и стыдно за то, что я оказался в такой ситуации. Из последних сил я борюсь с Мисой и выскальзываю из хватки Хитоми-чан, одновременно вырываясь из сна…
Я открыл глаза, лежа в кровати и тяжело дыша. Меня прошиб холодный пот, наверное, это реакция организма на переутомление и стресс. Несколько секунд просто лежал в полумраке. Только одна мысль терзала меня, – почему блузка Мисы-чан так и не поддалась мне. Очень странно.
Что-то не так, однозначно. Я опустил глаза и увидел, что одеяло внизу стало колом, напоминая гребанную гору Фудзи. Вот черт, только не говорите что…
Я попытался пошевелиться и понял, что догадка верна. Внизу было мерзко, липко и мокро. О нет… Даже я этого не заслужил…
ХРЕНОВ ПУБЕРТАТ!!!
***
Очень сложный день. Часть первая.
Я ничтожество.
Никакой душ не мог смыть это постыдное чувство, когда тебя изнасиловало собственное сознание. Осталось только забиться в угол душевой кабины, обнять коленки и пореветь.
И да, такое у меня впервые. (Я не про слезы в душе, это шутка, а про неожиданную порчу трусов). Мой прошлый организм слушался меня гораздо лучше и не смел выкидывать таких фокусов.
Говоря о теле… Даже горячий душ не смог избавить меня от боли после вчерашней стычки. Горело и ныло все, что можно.
К моему сожалению, мама-сан оставалась дома, видимо, у неё был выходной. Посему тренировку я проводил в своей маленькой комнатушке.
Тренируясь, я повторял себе без остановки, – это не мое тело, не мое тело, не моё… Так было проще заставить себя двигаться, не жалеть слабый организм и добиться прогресса. Да, результата пока нет, но он будет. Обязательно. Через пару недель нужно купить гантели и манекен, или грушу. Но пока я просто не готов.
За завтраком кусок не лез в горло, но я помнил, что еда – это тоже часть тренировки, поэтому съел всю яичницу до последнего кусочка. И на улице тоже было пасмурно, а не так тепло, как вчера. Промозглый ветер продувал пиджак, заставляя ежиться.
Вслед за недовольством пришла ужасающая мысль, – а что если это приближение “Серых дней”?!
О боги, только не сейчас. Да и не может этого быть, я совершил жертву буквально два дня назад, они не должны настигнуть меня так скоро. Возможно, у меня просто перепады настроения из-за бушующих гормонов и физической усталости. С этим я справиться могу.
Миса кивнула мне, когда я вошел в класс, я кивнул ей в ответ, но подходить не стал. Свежи были воспоминания о ночных мучениях, что она мне учинила. Видеть её не хочу, обиделся.
Ягами на первом уроке не было. И вчера он тоже не перезвонил, хоть и обещал. Без него мое нахождение в школе было под угрозой. Куда запропастился этот мерзавец?
Он говорил, что у его отца проблемы, но ведь у меня тоже! И мои точно важнее, чем у каких-то недобитых мафиози. У меня тут, между прочим, война против безумного физрука и его банды отморозков.
Да ещё весь план с клубом журналистики висел только на этом мелком утырке. Я решил позвонить ему на перемене, узнать, как продвигается вопрос с помещением для кружка.
Я отсидел урок математики, решая странные не разгадываемые задачи. Кто такое дифференциал? Как он связан с функцией? Что это вообще за функция и чем она занимается? И главный вопрос, – кому до этого есть дело?!
Производный-интеграл, мизантроп и маргинал…
Нужно было
