так, будто видела его впервые.
— Сколько времени прошло? — спросил я у аудитории. — Секунда. Полторы, ну максимум две.
Я подошел к Майклу и забрал у него Глок, который он так и не успел достать.
— Ты держал руку на оружии. Ты знал, что в квартире может быть опасно. Но ты не успел. Почему? — я посмотрел ему в глаза.
— Я… я не ожидал, что он просто выскочит, — медленно проговорил Майкл. — Ничего не предвещало проблем, и я думал, мы поговорим, он что-то ответит, и я привлеку его к ответственности…
— Именно, — кивнул я. — Вы привыкли, что люди в домах — это мирные граждане, особенно если район хороший и дом хороший. Что они боятся полиции. Что они подчиняются. А этот, — я ткнул пальцем себе в грудь, — не гражданин. Это преступник, который только что зарезал кого-то в этой квартире, включил музыку, чтобы заглушить крики, и теперь делает вид, что он просто напившийся сосед.
Я повернулся к Мэри.
— Ты, Мэри, сделала всё правильно. Ты отошла, ты достала оружие. Но ты провозилась с затвором. Полсекунды. В следующей жизни поступи в полицию и сделай всё правильно. У вас в США верят в реинкарнацию? — пошутил я. — Индийские полицейские не расстроились бы.
Она сглотнула заморгав глазами.
— Это тайминг ножа, — сказал я громко, обращаясь уже ко всем. — Нож всегда быстрее, чем пистолет в кобуре. Особенно если вы не ждете атаки. Преступнику не нужно ни о чем думать. Он просто режет. Вы же должны оценить угрозу, принять решение, достать оружие, снять с предохранителя — у вас, я знаю, на Глоках его нет, но дослать патрон всё равно надо, плюс прицелиться и нажать на спуск. И за это время он успеет воткнуть в вас своё оружие и дважды провернуть.
Я подошел к двери и встал в проем, приглашая Майкла.
— А теперь давай поменяемся. Ты будешь хозяином, я — полицейским. Только нож убери подальше, а то мне не нравится, как ты на меня смотришь. Мы не видим ножа, иначе уже бы достали оружие и направили на преступника — в этом вся суть упражнения.
Майкл встал в дверях, и я сунул Глок за пояс своих штанов.
— Мэри, прикрывай меня и постарайся сделать так, чтобы и этот твой напарник не умер, — произнёс я, а потом подошел и постучал, добавив: — Полиция! Откройте!
Майкл приоткрыл дверь, изображая пьяную расслабленность. Я посмотрел на него оценивающе.
— Сэр, ваши соседи жалуются на громкую музыку. Сейчас три ночи. Будьте добры, сделайте потише, — произнёс я его же скрипт.
Майкл качнулся, якобы теряя равновесие, и вдруг рванул на меня. Его рука метнулась вперед с деревянным ножом.
Но я не стал усложнять. Моя левая нога уже взлетела в коротком, резком движении, и ступня в берце врезалась Майклу точно в солнечное сплетение. Он сложился пополам, выдохнув весь воздух из легких, и осел на пол, хватая ртом воздух. Я же, не глядя, рванул Глок из-за пояса, передернул затвор и направил ствол ему в голову.
Слыша, как за моей спиной двумя мгновениями позже привела в боевую готовность оружие и Мэри. Майкл сидел на полу, хрипя, и смотрел на меня снизу вверх.
— Прости, друг, — сказал я, опуская пистолет. — Дыши глубже, сейчас отпустит.
Я повернулся к аудитории.
— Вот он, тайминг, друзья. Нога длиннее руки, хоть и медленнее. Но извлечение пистолета и приведение в боевую готовность еще медленнее. Поэтому тренируйте пинок. В живот. Не в пах, не в колено, а вот сюда, — я хлопнул себя по солнечному сплетению. — Потому что пинок в пах…
Я сделал паузу и посмотрел на курсантов.
— … он всё еще позволяет противнику вас достать.
— Как это? — раздался голос из группы. — Пинок по шарам — это же гарантия, что он свалится.
Занятно, — подумал я, — американцы яйца называют шарами.
— Гарантия, — согласился я. — Но не всегда мгновенная. Кто хочет проверить?
Вперед шагнул коренастый латинос, тот самый, что был с ножом в прошлом упражнении.
— Сэр, я проверю, сэр.
— Напомни, как тебя зовут?
— Сэр, курсант Диего Родригес, сэр.
— Подходи, Диего.
Я встал в широкую стойку, ноги на ширине плеч, слегка согнутые в коленях.
— Бей в пах. В полную силу.
Диего замер.
— Сэр… вы серьезно?
— Более чем, — я посмотрел ему в глаза абсолютно спокойно. — Давай. Покажи, как ты бьешь. Представь, что я представитель банка и пришёл лишать тебя квартиры.
Диего перевел взгляд на Маркуса, потом на Миллера. Те молчали, но на их лицах заиграли едва заметные улыбки. Старая шутка, знакомая каждому, кто хоть раз был на занятиях по самообороне.
Диего размахнулся и со всей дури врезал ногой мне между ног.
В последний момент я чуть подал таз вперед и вверх, подкручивая его так, чтобы удар пришелся не по чувствительным местам, а по ягодичным мышцам, которые я напряг. Раздался шлепок — и всё.
Я даже не шелохнулся.
Диего замер, опуская ногу, смотря на меня. В аудитории кто-то ахнул. Кто-то выдохнул.
— Кто хочет пнуть злого русского еще? — спросил я, глядя на него сверху вниз.
Диего отступил на шаг, качая головой, и уставился на меня с благоговейным ужасом.
— Как… как вы это сделали, сэр?
— Подкрутил таз, — я хлопнул себя по тому месту, куда пришелся удар. — Удар пришелся по ягодичным мышцам, а не по тому, что вы думаете. Я же говорю: пинок в пах — не панацея. У некоторых людей там стальные яйца. А уж если адреналин зашкаливает, он может и не заметить боли. По крайней мере, первые пару секунд. А за эти пару секунд он вас зарежет. У нас было в России видео, где хер под наркотой стоял голый с ножом, а в другой руке держал свой отрезанный член и смотрел на него и даже говорил с ним.
Я обвел взглядом притихшую аудиторию.
— Поэтому пинаем в корпус. В солнечное сплетение, в печень, в диафрагму. Это сбивает дыхание, заставляет согнуться, терять равновесие. А потом уже работайте оружием. Вопросы?
Майкл уже отдышался и поднялся с пола, потирая живот. Он посмотрел на меня и выдал улыбку.
—
