от ран.
— Вот прямо сейчас? — усмехнулся я, отправляя в рот кусочек баранины. — Бухлером что ли?
— Вот видишь, ты уже и сам понял, — похвалила удаган. — Ешь давай, тогда рана быстро заживет.
— Хорошо, если так… В прошлый раз после моего варева был другой эффект…
Удаган ничего не ответила, а я еще с минуту ел молча. Казалось, что от ароматного наваристого бульона тепло разливается по всему телу, придавая сил и бодрости. А может и не казалось вовсе…
Ребра я держал прямо руками, ничуть этого не стесняясь. Бухлер по-другому и не едят. Покончив с мясом, почувствовал какую-то странную вибрацию в ноге. Рана будто слегка чесалась, как обычно бывает на более поздних стадиях заживления.
Наконец, вспомнив и о других важных делах, я спросил:
— Скажи, удаган, почему твои охотники не хотели нас пропустить? Говорили, что ты велела объезжать стоянку, так как за нами беда идет.
— Так мне сказали духи. И ты сам видел, что беда и вправду за вами шла.
— Тунгусы? Но раз они сбежали, значит, решился вопрос? Пропустите нашу полусотню?
— Из-за вас мы потеряли нескольких хороших охотников. Мужчин, которые были отцами, сыновьями и братьями. Однако прошлое уже не изменить. Потому ты сейчас здесь, в юрте, и мы с тобой разговариваем, как друзья.
— Я рад быть твоим другом, удаган. Только ответь, пожалуйста, на мой вопрос. Ведь это важно не только для меня, но и для многих других казаков, ожидающих нашего возвращения с хорошими новостями.
— Шуленга сейчас разговаривает с твоим другом. Они обсуждают, как ваше войско пройдёт через наши земли. Может быть поторгуем — тогда совсем хорошо будет.
— Спасибо! Это я и хотел услышать.
— Доел? Теперь попробуй встать сам, без палки, — приказала удаган.
Я подчинился, хотя вес сосредоточил поначалу только на здоровой ноге. Ступил раненой ногой вначале осторожно, но вскоре понял, что боли нет совсем, ни капельки. Сделал несколько шагов — даже не хромаю! Вот так да, настоящие чудеса!
— Сработало!
— Сегодня и завтра приготовленная тобой пища будет обычной, но потом снова начнёт набирать волшебную силу, — пояснила шаманка. — Чем реже будешь готовить, тем сильнее получится зелье.
— Понял, — я улыбнулся. Настроение после таких новостей поднялось до небывалых высот. Но шаманка почему-то не разделила мою радость и выглядела хмурой.
— Я видела во сне одну женщину… — сообщила она печально. — Я знаю, что она мертва. И она ждет тебя на Амуре. Там, где зима может принести всем вам смерть.
Глава 6
Несмотря на то, что я стал попаданцем и варил волшебные похлебки, оставался-то я мужиком советской закалки. Материалистом. И любые предсказания, вызывали у меня усмешку.
— Что, прям все умрём? — попытался отшутиться я.
— Я говорю лишь то, что во снах мне нашептывают духи, — развела руками девушка. — Иногда они могут обманывать, но нередко предупреждают и помогают. Так что сам думай. А я сказала.
Удаган была вежливой, спорить или ссориться с ней совсем не хотелось.
— Спасибо тебе, — я поклонился. Несмотря на страшные предсказания, я действительно был благодарен ей.
Буряты не часто раздавали друг другу поклоны. Это не являлось частью традиции. Но мне почему-то показалось уместным. Девушка в ответ улыбнулась и дотронулась до моего плеча.
— А тебе спасибо за то, что приготовил бухлер и помог раненым.
Она повела меня к выходу из юрты. У самого порога мы остановились. Удаган сказала:
— Ты хочешь ещё о чём-то спросить?
— Вообще-то да. Эти блюда… Можно ли заранее угадать, как они подействуют? Влияют только компоненты или что-то еще?
— Не знаю наверняка. Но есть такие слова… хм… как перевести на ваш… — шаманка постучала пальцем по подбородку. — Ухаан бусаха. Когда чувство само возникает.
— Предчувствие, — кивнул я. — Чуйка.
Последнее слово позабавило удаган и она прыснула со смеху, прямо как маленькая девочка.
— Смешно звучит. Чуйка. Вот я думаю, эта чуйка у тебя очень хорошая. Как у шамана. Поэтому, когда понадобится, ты готовить будешь именно то, что нужно. А потом и сам научишься разбираться.
— Мы с тобой ещё увидимся, удаган?
Девушка улыбнулась и пожала плечами.
— Духи мне не сказали. Но я назову тебе свое имя. Меня зовут Гэрэл. По-вашему, «свет».
— Свет? И почему я не удивлён? — рассмеялся я, вежливо пропуская удаган вперед, к выходу.
Мы вышли из юрты навстречу яркому дневному свету.
Григорий уже ждал меня, скрестив руки на груди. Заметив, что мы выходим, он упёр руки в бока и подошёл ближе. Оглядев меня и остановив взгляд на ноге, спросил:
— Уже зажило? Так ты теперь тоже колдун?
— Твой друг не колдовал, — зная, как христиане относятся к колдовству, Гэрэл вступилась за меня. — И я над ним не ворожила. Это олений жир и бобровая струя чудеса творят.
Что тут добавить? Я промолчал, лишь улыбнулся и кивнул. А Григорий, судя по всему, не понял, что шаманка шутит. Покачал головой, задумался.
Вскоре мы попрощались с бурятами и отправились обратно к своим.
Конечно же, новых лошадок нам было взять негде. Эхириты были людьми порядочными и честными, но раздавать своих животных они бы просто так не стали. Платить нам было нечем, обменивать дорогие и редкие штуцеры мы с Григорием не стали.
Казак без коня, что сирота. Это я, попаданец, не сразу сообразил насколько тяжела утрата. А вот Григорий к своей лошадке был привязан сильно. Когда туши наших несчастных животных волокли мимо, он крепко сжал кулаки и отвернулся.
— Вот же нехристи ненасытные… — пробормотал он недовольно. — Небось, жрать потащили?
Я пожал плечами. Сам я, в своей прошлой жизни, конину и ел, и готовил. Но как такие вещи объяснить казаку, для которого конь был верным другом и боевым товарищем?
— Они ж пешком сражаются, поля не возделывают, — сказал я. — Вот и нет у них уважения к лошади.
— Сами словно звери дикие… — осуждающе покачал головой Григорий.
— Мы с ними сколько лет дружим. Побольше уважения, не абреки какие.
— Не дружили бы мы с ними, и не было бы их вокруг так много, думаешь позволил бы я им своего коня слопать?
— Не горячись. Они нам
