опытными казаками и на пикеты поставят, чтобы до выхода на полевую службу он хотя бы основы успел ухватить.
Я выслушал это все и понял: тянуть больше нельзя. Времени и без того в обрез.
— Аслан, — окликнул я его, когда он уже собрался уходить. — Вечером позови Дежневых и сам с ними зайди ко мне. Всех троих жду. Дело у меня к вам есть.
— Добре! Придем, — коротко ответил он.
Заходили и другие, справлялись о моем здоровье, так что к вечеру я даже устал от такой заботы. Но наконец в доме стихло.
Я еще раз осмотрел себя и понял, что дед ничего не преувеличил. Правая ладонь была перебинтована. Через плечо и дальше на спину тянулась широкая повязка. Шею справа тоже обмотали тряпицей, бок неприятно тянуло. Под повязкой на затылке я нащупал здоровенную шишку. Волосы там и вправду подпалило, и запах от меня шел тот еще. Даже мазь, притирки и постоянное проветривание не особенно спасали. В баню надо будет, как только это все хоть немного подживет.
Оставалось надеяться только на мою регенерацию, что досталась мне при появлении в этом мире. Впрочем, по аппетиту я довольно быстро понял: работает, родимая. Есть хотелось зверски.
Сначала мне принесли хлеба с молоком. Я смел все в один присест и попросил каши. Потом еще хлеба. Аленка только и успевала бегать туда-сюда, но не бурчала. Видать, хорошо помнила, как я в себя приходил после огнестрельного ранения.
Одно я уяснил точно: на кашах моя регенерация, если и работала, то слишком уж медленно. Организм требовал мяса и животных жиров.
Хоть пост и шел, мне, как болезному, мясного съесть было не зазорно. Потому я и попросил Аленку сварить мне холодца, да побольше. И еще просто мяса потушить с овощами.
К вечеру в комнату заглянули Семен с Данилой.
— Здорово вечерял, Григорий! — первым подал голос Сема.
— Гляжу, не то, чтобы и обгорел шибко, — тут же усмехнулся Даня.
— Слава Богу, шутите все, братцы-кролики, — хмыкнул я. — А я потом вас голой задницей костер тушить попрошу — вот тогда и погляжу, как шутить станете. Саша, чего в дверях встал, как не родной? Заходи давай.
Он усмехнулся краем рта и шагнул внутрь. Было видно, что и ему любопытно, зачем я их всех вот так собрал на ночь глядя. Данила тем временем вертел головой по сторонам и едва сдерживался, чтобы не отпустить еще какую-нибудь шуточку.
— Садитесь, братцы-кролики, — сказал я. — Сразу к делу перейдем, пока мне опять есть не приспичило.
Они расселись и уставились на меня.
— Хотел я вас, братцы, сам с одним человеком свести, — начал я. — Да вот как оно все обернулось. Собирался отвезти вас к Семену Феофановичу Турову, чтобы вместе со мной учиться шашку в руках держать. А вместо этого сам лежу пластом и встать толком не могу.
Семен с Данилой сразу подались вперед.
— Я с Семеном Феофановичем уже договорился, — продолжил я. — Будет он вас учить. Сначала, конечно, поглядит, что вы из себя представляете, а дальше — если талант к делу есть — станет гонять, как меня. Всех троих, думаю, сперва вместе посмотрит, а там уже сам решит, кого и как дальше вести. Он мастер, ему и карты в руки.
Я перевел взгляд на Аслана.
— Тебе, Саша, это особенно важно. Послезавтра тебя забирают в учебную сотню. Не знаю, как там тебя гонять станут и сколько свободного времени останется, но на это дело его все равно придется находить.
Он коротко кивнул.
— Понял.
— А вы, братцы Дежневы, — перевел я взгляд на них, — к этой науке тоже серьезно отнеситесь. А я как в себя приду, так и проверю, слушали ли вы Феофановича али нет.
Семка выпрямился.
— Не подведем, Гриша.
— Ну гляди, — хмыкнул я. — Учебы в ближайшие годы вам еще много предстоит, коли решили воинами быть, а не только ремеслом жить. Я уже говорил и еще раз повторю: мирная жизнь, может, вам когда-нибудь и выйдет, да не скоро. Так что подумайте хорошенько, пока не поздно, может, вам и обычной службы за глаза, а все, что я вам предлагаю, лишнее. Решать будете только вы. Но с решением тем долго не тяните. Назад дороги уже не будет.
Оба брата посерьезнели. Даня даже шутить перестал.
— И еще, — сказал я. — По жилью вашему. Аслан скоро Алену в жены возьмет и, скорее всего, в свой курень переберется, — я глянул на Аслана и дождался его короткого кивка. — Правда, ненадолго. Через пару месяцев его на полевую службу отправят, и дома его долго не будет. Выходит, Аленка с Машкой почти одни останутся.
Я помолчал и продолжил уже более деловым тоном:
— Первый вариант — жить пока у них, если и Аслан, и Аленка не против. Так и веселее всем будет, и с хозяйством легче.
— Второй — поселить вас в том курене, где мы станем потихоньку сирот для нашего отряда собирать. Там же и Даше место найдется, ежели захочет. По хозяйству помогать станет, да и копеечку заработает. Все равно при десяти, а то и пятнадцати хлопцах понадобится кому стряпать да стирать.
— Ну а третий — просить атамана выделить вашей семье отдельный пустой дом. Думаю, не откажет. Тем более раз вы теперь официально к делу нашему приставлены и науке воинской учиться станете.
Семен почесал затылок.
— Гриша, мы уже решили и назад слова забирать не собираемся. С тобой мы в этом отряде хотим быть, даже и не думай. А по жилью, да… тут подумать надо.
— Ну вот и подумайте, — сказал я. — Только шибко не тяните. С Аленой поговорите, с Дашей. Все надо по уму решить.
— Добре! — почти хором отозвались братья.
— Значит так, — подвел я итог. — Мне дед несколько дней точно вставать не даст. Да и сам чувствую, что бегать сейчас не стоит. Потому поедете к Турову без меня. Он вас и так ждет. Доберетесь, познакомитесь, расскажете про пожар этот чертов.
— А он нас примет? — осторожно спросил Семка.
— Примет, — уверенно ответил я. — Я с ним обо всем уже условился.
Аслан задумчиво потер подбородок, потом просто кивнул.
— Добре. Значит, завтра поутру и поедем.
— Вот
