class="p1">Мысленно усмехнулся и передал привет китайскому генералу. Этот тип даже не знает, как грамотно можно пользоваться его именем. Если понимать, насколько азиаты непоколебимо придерживаются четкой иерархии, царящий в их обществе.
— Литерный эшелон. Мне нужен начальник станции. Живо, — добавил на всякий случай, если китаец не понял меня с первого раза.
Солдат, увидев печати, побледнел. В Маньчжурии имя Чжу Цинланя открывает любые двери. А тех, кто эти двери пытается заблокировать, расстреливают у ближайшей стенки.
Китаец моментально взял на караул, сам распахнул перед нами массивную створку.
— Вот и чудно… — тихо высказался я себе под нос, переступая порог.
Глава 9
Мы вошли в просторный кабинет.
Огромный стол красного дерева. Карта железной дороги во всю стену. За столом — уставший, седой мужчина в форменном кителе чиновника КВЖД с посеребренными пуговицами. У него были красные от недосыпа глаза и землистое лицо трудоголика, который живет на работе.
Рядом, в глубоком кожаном кресле, развалился молодой китайский офицер в щегольской форме. Он курил сигарету через длинный мундштук и листал какую-то газету.
Классическое двоевластие. Русский тянет лямку, пашет, решает все вопросы бытового и технического плана. Китаец — просто контролирует. Неплохо пристроились, сволочи.
— Слушаю вас, — седой чиновник поднял взгляд, устало посмотрел на нас с Тимохой. — Вы по какому вопросу? Благотворительный комитет на первом этаже. И учтите, талоны на питание мы не выдаем. Билетов на Владивосток тоже нет.
— По вашему мнению мне нужна благотворительность? Или талоны? — я высокомерно усмехнулся, подошел к столу, отодвинул стул, сел. — Впрочем, Владивосток тоже, знаете, не особо интересует.
Тимофей остался у двери. Замер, превратившись в безмолвную, но очень убедительную статую. С первого взгляда становилось понятно, выйти из кабинета теперь никто не сможет. Впрочем, как и войти.
Китайский офицер оторвался от газеты. Покосился на вахмистра. Нахмурился. Затем с легким раздражением посмотрел на меня. Видимо, моя наглость покоробила его азиатское чувство достоинства. Ты гляди, какая цаца.
— У меня деловой разговор. По вопросу активов, господа, — я откинулся на спинку стула. — Позвольте представиться — князь Арсеньев. Только что пригнал ваш подвижной состав. Десять вагонов-теплушек, переоборудованных под пассажирские. Это — собственность Управления КВЖД, реквизированная в Омске в девятнадцатом году.
Чиновник несколько секунд молча пялился на меня. Будто ожидал, что я сейчас рассмеюсь и заявлю — все сказанное шутка. Потом оценил мое серьёзное выражение лица и встрепенулся. В его глазах блеснул профессиональный интерес.
Вагоны — это золото. Провозные емкости. Их стоимость и правда достаточно велика.
— Позвольте уточнить, а откуда вы пригнали состав?
— Из-под Читы, — как ни в чем не бывало ответил я.
Будто факт появления эшелона — совершенно обыденная вещь. Каждый день гоняю поезда туда-сюда.
— Из-под Читы? — недоверчиво переспросил Седой. — Но… как⁈ Там же красные, хунхузы, кордоны…
— Это долгая история, милостивый государь, — я небрежно отмахнулся. — Важно другое. Состав здесь. На ходу. Оси не сожжены, крыши целы. Взамен мне требуется сущая мелочь.
Китайский офицер оживился. Он вытащил мундштук и резко подался вперед. Значит, понимает все, что говорю.
— Твоя требовать⁈ — рявкнул он на ломаном русском. Господи, что ж они его так коверкают, ироды? — Твоя беженец! Вагона — собственность Республика! Мы забирать их. Твоя идти на улица. Сейчаса же! Приказ!
А вот и вполне ожидаемая реакция — наглая попытка отобрать чужое. Наивный китайский парень.
Я улыбнулся. Это была особенная улыбка. Крокодилья. В прошлой жизни хорошо натренировался. Очень полезно на переговорах, когда противоположная сторона плохо понимает суть расклада, а тратить время на уговоры некогда.
В голове на секунду мелькнула мысль снова козырнуть именем генерала Чжу, как я сделал это на станции Маньчжурия. Но тут же от подобной идеи отказался.
Мы в Харбине. А что, если Главноначальствующий тоже где-то здесь? Китайский капитан может просто снять телефонную трубку, позвонить и спросить, ждут ли «сиятельного князя». Думаю, генерал Чжу очень сильно удивится такому вопросу. Итог его удивления будет вполне предсказуем — нас с Тимохой поставят к кирпичной стенке.
Здесь нужна другая игра. Бюрократическая. Китайские чиновники до одури боятся брать на себя ответственность за чужие приказы. Если один разрешил, второй ссыканёт запрещать. Мало ли, чем это чревато.
Я медленно достал из-за пазухи бумаги от полковника Ли, развернулся к китайцу, который сидел по левую руку от чиновника. Положил документы на стол, легким, небрежным движением толкнул их в сторону офицера.
— Вот приказ пограничной комендатуры, капитан. Литерный транзит. Спецгруз, — Я говорил ровно, без нервов. Из принципа — на русском языке. Пусть напряжётся, сволочь, — Состав прошел границу по особому распоряжению. Вы хотите прямо сейчас, своим личным решением, аннулировать транзитный документ с государственной печатью «гуань-инь»? Пожалуйста. Но если владельцы данного груза зададут вопросы… — Я многозначительно поиграл бровями, — Ответственность за дипломатический и финансовый скандал ляжет лично на ваши плечи.
Китаец насупился. Его взгляд метнулся к красным штампам.
Я ударил в самую точку. Он не знает, кто и за какие деньги оформил этот пропуск на границе. Лезть в чужую, явно высокопоставленную кормушку — себе дороже.
Седой чиновник кашлянул в кулак, пряча усмешку. Ему доставляло удовольствие видеть, как китайского надзирателя щелкнули по носу.
Капитан пялился на меня почти минуту. Пытался найти признаки блефа. Но я был спокоен, как гранитная плита.
— Что вы хотите, князь? — спросил чиновник уже совершенно другим, деловым тоном.
Китаец продолжал молча пыхтеть, поэтому Седой решил снова взять инициативу в свои руки.
— Мне нужен глухой тупик на сортировочной станции. Подальше от пассажирских перронов и вокзальной суеты. Охраняемый, если возможно. Если такого нет — охрану мы организуем сами. Плюс заправка углем и водой на неделю. Бесперебойно. Ровно через неделю я верну вам эшелон. За это время решу вопросы касаимые груза, заберу своих людей и вы нас больше не увидите.
— Послушайте… — Чиновник быстро глянул в сторону китайца, — Вы же понимаете, мы можем поступить иначе. Просто вышвырнем вас из поезда и все.
На самом деле, по его лицу я видел, что подобного развития событий ему не хочется. Седой за эти несколько минут успел оценить и мой уверенный тон, и разбойничью физиономию Тимохи. Он понимает, с такими как мы — лучше договариваться. Но при этом знает, именно так захотят поступить китайцы. Отнять поезд.
— Можете, — кивнул я. — Но
