Владимир Голубев - Форточка (приквелл)

– Мать так на тебя смотрела! Проверяю, дырку в пальто не прожгла, – весело захохотала Фёкла.

Они хохотали, не переставая, пока шли до машины. В машине Валера впервые поцеловал свою Фёклушку.

– Что же ты так долго не ехал, обещал приехать еще три дня назад, – упрекала Фёкла Валеру, после того, как привела в порядок юбку, – я тебя заждалась. Два дня осталось до свадьбы, совсем ничего. Вместо ответа Валера опять начал ласкать свою Фёклушку.

– Остынь немного. Поехали в деревню к Степану. Я вечером из дома прибегу к тебе на всю ночь, – пообещала девчонка.

Договориться о продаже золота в банке оказалось несложно. Банк выбрали тот же самый, где предстояло получить червонцы в 1894 году. Согласовали и там, и там время получения золота и его продажи. Обговорили счет в банке С-Петербурга, куда следовало перевести деньги. Сделку наметили на следующий день.

Ночью Валера не спал ни минуты. Они с братом сняли два номера в гостинице. Широкие, современные кровати еще не вошли в моду. Но Валере и Фёкле, хватило обычной, двуспальной. Ранним-ранним утром он отвез свою Фёклушку домой, и смог еще пару часов подремать.

До вечера занимались обменом золота на евро. Затем Валентин погнал грузовичок в С-Петербург. А Валера остался еще на одну ночь с Фёклой. Никита должен был встретить Валентина на границе, а до этого непрерывно держать связь.

Вторая ночь с Фёклушкой была еще лучше. На робкие намеки Валеры о дальнейшей совместной жизни, он получил мягкий, но решительный отпор. «Эта девчонка разбила мне сердце», – подумал он на полном серьезе. Он опять отвез ее домой. Теперь насовсем. Приехал в гостиницу, лег спать. А во сне ему снился ее голос. «Ласковый мой котенок», – повторяла она. И он ощущал себя маленьким котенком, и это, имея под сто килограммов веса.

Валентина открыто вели всю дорогу до С-Петербурга. Он попросил по телефону Никиту не подходить, просто ехать сзади. Но понимал, что все предосторожности напрасны.

1 октября 1894 года.

Валера приехал в С-Петербург поздним утром. Валентин достал упаковку пива, начали пить молча. Только после четвертой бутылки каменное лицо Валеры потеряло угрюмый вид.

– Да что ты так расстраиваешься из-за этой слежки. Мы здесь в недосягаемости. Никита там, в 2007 году уже обо всем договорился, деньги на оплату есть. Два-три дня и моторы передадим Тройнину. Ну, веселей! – попытался подбодрить брата Валентин.

– Я из-за Фёклы, – признался Валера.

– Что с ней не так, – удивился брат.

– С ней все так. Что-то с нами не так. Никто не воспринимает нас, как мужчин всерьез. Вот девчонка, Фёкла, для секса я ей годен. И все!

– Тебе повезло, Фрося поставила на мне крест и в части «постели», – успокоил брата Валентин.

– Мне тридцатник, Степану восемнадцать. А получается, что он надёжа и опора, а я мальчик для утех. Да я… Да он…

– Плюнь и разотри. Кто она? Деревенская простушка!

– Это ты себя по поводу Фроси успокаиваешь? – поинтересовался Валера, – скажи, тебя Светка принимает всерьез?

– Светка, это отдельная песня. У нее столько тараканов в голове, что я ее боюсь.

– Я раньше тоже на них грешил, уж больно они на женщин перестали походить. А теперь оказывается у меня самого червоточина внутри, – занялся самобичеванием пьяный Валера.

– Давай еще по одной бутылочке пивка.

Никита ухитрился перетащить моторы в 1894 год за один день. Грузовичков с «лифтом» в С-Петербурге было два. «Лифт» из «засвеченного» грузовика разобрали и приготовили к отправке в прошлое. Отправлял «лифт» и самих братьев в 1894 год Никита с большими предосторожностями, но гарантии безопасности самого Никиты остались ничтожны.

Осталось разобрать второй «лифт» и скрыться от слежки. Видимо, следили профессионалы, засечь слежку не удавалось.

По интернету Никита связался со Светланой Коробовой. Та привезла в С-Петербург «якорь», сняла на сутки комнату на первом этаже дома, и уже наладила связь с 1894 годом.

Такси привезло Никиту к дому ровно в установленный срок. Баул с электроникой и дюжина двухметровых золотых реек полностью лишили Никиту мобильности. «Начнут брать, я даже руки не смогу поднять», – подумал он. Светлана распахнула дверь, и Никита мгновенно перебрался в 1894 год.

Через пару минут «проститутка» с большой сумкой ушла дворами на соседнюю улицу, и села, в ожидавшее ее, такси. С тремя пересадками и двумя переодеваниями Светлана перебралась на постоянное место жительства.

«Вот так всегда, мужики напортачат, уйдут в запой, а нам разгребай мусор и переделывай дела», – потихоньку злилась она, – «Сидят, наверно, три брата в гостинице, пьют пиво. Нас, баб, ругают. Да еще горничных, потаскушек, позвали». Светлана ошибалась. Братья пили сухое красное вино.

11 октября 2007 года

Валентин вторую неделю помогал Югину кормить громадный отряд бывших зеков. Нудная снабженческая работа. Ругань с вечно пьяными грузчиками, склоки с поставщиками, стремящимися втюхать просроченный товар. Все это раздражало младшего Коробова. На прогулку в двенадцатый век его не тянуло. Наглый Настин муж подавлял его. Еще на Ладожском озере, в первые два дня, он принялся командовать Валентином, как ротный на военных сборах. А хитрый кореец Ан вызывал неприятное чувство страха. Лучше на этой стороне посидеть. Поболтать с девчонками. Середина рабочей недели, ветер холодный, тучи, того гляди дождь пойдет, а они ходят стайками. Скучно девчатам, а здесь хоть новый человек.

Внезапно с той стороны вывалился Настин муж. Он с трудом тащил Югина. Оба были залиты кровью. Валентин растерялся. Хорошо одна из девчонок подсказала, куда ехать. Спасти Югина не удалось.

Несчастная семья, за месяц трое убитых: сын Югина, потом жена, а теперь он сам. Да еще двое свояков. Жуть.

Валентин отправил Скворцова обратно, а сам занялся умиротворением ментов. Городок был маленький, ставки божеские. Но времени он потратил много. Деньги брали, соглашались все сделать, но делалось все очень медленно.

Добавился еще один раздражающий фактор – Настя. Скворцов поручил ей добиваться от Валентина эвакуации отряда из двенадцатого века, и перевозки его к месту назначения. Югин планировал такую переброску в Череповце. Туда и должен был через неделю подъехать второй «лифт».

Валентин объяснял Насте это в десятый раз. На третий день удалось, наконец, отправить тело Югина в Воронеж, и Валентин захотел побыть один. Посидеть, помянуть дядю Славу, подумать, как жить дальше. Но пришла Настя и опять завела песню о несчастных больных зеках.

Выпили вместе за помин души Югина. И потихоньку нашли общую тему разговора. Чем больше водки пил Валентин, тем светлее становилось у него в голове. Умные мысли одна за одной приходили ему в голову.

– Дурацкая идея – спасать голодающих, – откровенничал Валентин.

– Правильно, работать надо. Кто не работает, тот не ест, – поддержала Настя.

«Издевается? Непохоже. В газете работала, одни лозунги в голове», – подумал Коробов младший.

– Вдруг мы спасем не тех, а те, другие, все равно от голода погибнут, – сумел выговорить Валентин.

– Да, – согласилась Настя, и эту фразу она выдала легко.

– А мы уже столько народа погубили!

– Да-а, – опять согласилась Настя и заплакала.

– Два Андрея, Володя, Роза и дядя Слава, – сказал Валентин и тоже заплакал. «Какой же он пьяный», – подумала Ася и зачем-то выпила еще одну рюмку. «Какая гадость эта водка», – в очередной раз решил Валентин и выпил.

Хорошее воспитание заключается в том, что каким бы пьяным ты не был, организм сам, на автомате, разденет тебя, и уложит спать в постель. Утром, в полдень, их все-таки добудилась горничная.

«Вот, я лежу, как культурный человек, раздетый, в постели. Значит, был не пьяный. А Настя платье стащить не смогла. Теперь оно все мятое и запачканное. Зря мы это делали, ведь ничего не помню», – подумал Валентин. «Да», – молча, согласилась Настя.