Корсаков - Владимир Кощеев

Присутствующие в зале люди слушали, сохраняя молчание. Но было заметно по лицам, что о самом инциденте они прекрасно осведомлены. Что неудивительно, на самом деле. Придворные в Кремле сидят, бумажки друг другу носят, слухи здесь должны со скоростью пожара распространяться. Тем более, когда дело касается такого вопиющего насилия, какого не случалось с обретения государыней прозвища Железная.

— Что ж, отличившихся нужно наградить, — произнесла государыня, едва великий князь завершил чтение доклада. — Калашников.

С левой части зала, куда я до сих пор не смотрел, выступил вперёд мой бывший одноклассник. Следом за ним потянулся и глава рода, но ему, естественно, полагалось молчать. Формально он мог вообще не присутствовать, но её императорское величество наверняка всех приглашала вместе с главами родов.

— Александр Николаевич, — заговорила Екатерина Юрьевна, разглядывая стоящего перед ней навытяжку здоровенного парня, — ты проявил себя героически. Прикрыл своих одноклассников, воспользовался сильной магией. Но главное — не струсил, не растерялся. Так как на службу ты ещё не поступил, я награждаю тебя медалью «За спасение».

От группки слуг Долгоруковых отделился один с небольшим ящичком на бархатной подушке. Подойдя к Калашникову, он чуть поклонился, и стоящая слева от трона Дарья Михайловна подошла ближе, чтобы надеть на шею Александра Николаевича медаль. Так-то её можно на китель пристегнуть, конечно, но сейчас, в момент дарения, она будет болтаться на шее.

— Служу Отечеству, государыня-матушка, — чётко ответил мой бывший одноклассник, щёлкнув каблуками.

Императрица улыбнулась.

— Вижу, что традиции Калашниковых не изменились, — довольным тоном произнесла она. — Смотрю на тебя, Александр, и сердце радуется. Ваше поколение будет держать на себе всю тяжесть защиты Российской империи. Служи ей и дальше на любом пути, какую бы службу ни выбрал. А чтобы тебе лучше запомнился этот день, скажи, чего бы ты хотел?

Мой бывший одноклассник не растерялся. Я примерно догадывался, о чём он попросит. И только воля монарха могла бы перебить запрет главы рода. Так что не воспользоваться случаем Александр просто не мог себе позволить — когда ещё шанс выдастся?

— Прошу отправить меня в офицерское училище, ваше императорское величество! — бодро выпалил он. — Если вам будет угодно, в артиллерийское.

Мы стояли позади, а потому мне прекрасно было видно, как глава рода Калашниковых сжал отведённый за спину кулак. Александр Николаевич мечтал попасть в войска, а ему запрещали, настаивая на том, чтобы он пошёл по мирной стезе.

Государыня даже не посмотрела на стоящего за плечом героя мужчину.

— Что ж, вижу, что твоё желание действительно сильно, — чуть склонила она голову. — Завтра мой помощник принесёт тебе документы на поступление. А в качестве моего личного поощрения твоей храбрости роду Калашниковых на время твоего обучения я прощаю все налоги.

Я не сдержал улыбки.

Как бы ни желали оградить родные Александра от службы, он и сам туда всё равно ушёл, и при этом сделал так, чтобы семья не посмела ни в чём его упрекнуть. Пять лет без налогов — это даже для среднего дворянского рода огромная прибыль. А уж у владельцев оружейного концерна, который на одних только госзаказах зарабатывает миллиарды, прибыль чудовищная. Опять же, у Калашниковых имеется экспортная статья доходов, которая, чую, резко возрастёт на время обучения Александра.

— Благодарю, ваше императорское величество, — поклонился, как положено этикетом, мой бывший одноклассник, после чего вместе с отцом вернулся на своё место.

Я ещё заметил, как остававшиеся стоять остальные Калашниковы касались его плеч, выражая свою гордость за такого родственника. А затем государыня объявила:

— Корсаков.

Матушка пошла со мной точно так же, как до этого глава рода Калашниковых. Говорить она ничего не собиралась, но постоять рядом, поддержав единственного сына, была просто обязана.

— Ты не только нейтрализовал террористов, но и помог пострадавшим, — произнесла Екатерина Юрьевна. — Твой родовой дар достоин всяческого восхищения, а готовность помогать — служить примером для других. За это я награждаю тебя медалью «За спасение».

Вновь повторился сценарий с подошедшим слугой. И снова наследница престола приблизилась, чтобы надеть на меня награду. Наши глаза при этом встретились, и я не увидел в них равнодушия, а вот промелькнувший мимолётный интерес там был. Что ж, это давало некую надежду, что всё разрешится хорошо.

Что можно было сказать о самой Дарье Михайловне?

Она определённо была очень красивой девушкой, но с годами её красоте ещё только предстоит расцвести. Её супруг, кто бы он ни был, получит прекрасную жену, которой можно гордиться уже самой по себе, даже не вспоминая о титуле.

Обо всём остальном придётся судить уже после более тесного знакомства.

Отступив от меня, наследница престола тут же перевела взгляд на зал, и я повернулся к императрице.

— Служу Отечеству, ваше императорское величество, — поклонился я.

Екатерина Юрьевна благосклонно кивнула. И так как я использовал официальную форму обращения, разводить тёплые разговоры, как с Калашниковым, она не стала.

— Скажи мне, чего ты желаешь, Иван Владимирович?

— Я целитель из рода целителей, ваше императорское величество, — спокойно произнёс я, не сводя взгляда с лица правительницы. — И я хочу стать лучше, чтобы суметь помочь большему числу людей. Прошу вас посодействовать моему поступлению на службу в корпус целителей при вашем императорском величестве.

— Государыня! — недовольным тоном выкрикнул Ларионов из толпы придворных. — Это никуда не годится! Зачем нам такой молодой мальчишка? Анастасия Александровна, безусловно, старший врач и достойна своего звания настоящего целителя, но корпус не место для тех, кто только встал на этот путь.

Екатерина Юрьевна вскинула брови и, подперев подбородок кулаком, посмотрела в сторону главного целителя страны с улыбкой.

— Правда? — с неприкрытой издёвкой уточнила она. — А мне вот доложили, что сегодня утром этот молодой человек исцелил самого себя, восстановившись после выстрела из снайперской винтовки.

Илья Григорьевич хмыкнул.

— Это ещё нужно проверить, сам он это сделал, или ему помогли.

— Вот и проверишь, — ответила государыня таким тоном, чтобы возражать у Ларионова желания не возникло. — С понедельника в твой корпус заступает твой новый личный ученик, Корсаков Иван Владимирович. И я проверю, как у этого дарования идёт обучение. Не вздумай, как других, скинуть на своих подчинённых, Илюшенька.

Целитель скрипнул зубами — отчётливо и громко. Это слышали, пожалуй, все. Однако с моего места было не видно, как присутствующие к этому относятся. Я же оставался совершенно спокоен и ничуть не расстроился бы, даже если бы мне отказали.

О том,