конечно, — я растеряно уставился на чиновника, — Но, понимаете, я даже не знаю, у меня ведь никаких документов нет, кроме внутреннего советского паспорта и наших прав на вождение автомобиля. Ни визы, никаких законных прав на пребывание в другой стране.
— Пусть вас это не беспокоит. Американская сторона выдаст вам временные документы, а на той неделе вам придется слетать в Сан-Франциско. Там вы получите наш загранпаспорт и оформите ученическую визу. Учтите, документ может задержаться, позвоните предварительно по вот этому телефону, — дипломат на клочке бумаги записал телефон и передал мне бумажку, — Ваш паспорт нам передадут дипломатической почтой. Ваш внутренний сдадите в консульстве, не забудьте его взять.
— Так, это, — я недоуменно уставился на, — А до этого у меня не будет документов? А как же я в самолет сяду?
— Вам в университете выдадут временные документы, к консульству это не имеет отношения.
Так, чувствую, на этом месте меня точно засада ждет. Но, ладно, как-нибудь прорвусь. Сейчас главное, чтобы консульские не зарубили саму возможность мне на сессию остаться на Аляске. Но проблемы точно должны быть, учитывая любовь советских чиновников любыми путями отделываться от посетителей и своих прямых обязанностей, их не может не образоваться. Но, ничего, буду решать вопросы по мере их возникновения.
Смотрю, дипломат ко мне совсем интерес потерял. То, что ему нужно, он выяснил — я не какой-то там избалованный мажор, за которым внимательно приглядывать нужно, чтобы высокопоставленный папа не обиделся. Для консульского отдела даже проще получается — минус один человек, теперь за меня отвечать не нужно.
В общем, поблагодарил я чиновника за переданные сведения, особо не скрывая того, что доволен. Ну, а как вы хотите, начал бы я строить недовольное лицо, вот тогда бы он загрузился не по-детски. Это же СССР, тут нынче поездка в развитую капиталистическую страну — это нешуточная привилегия, которую буквально выгрызают. Помнится, читал я воспоминания одного из помощников Брежнева, так тот честно писал, что, например, в нашем посольстве в Великобритании, большинство постов было заполнено детьми кремлевских небожителей. И ведь не куда-нибудь на социалистическую Кубу или в КНДР они ехали — нет, им Лондон или Вашингтон, а еще лучше так и вообще Париж подавай, капстраны, социализм не предлагать — это для лохов и неудачников.
Впрочем, если что, на помощь нашего консульства надеяться особо не стоит. Паспорт выдадут — уже хорошо. Мне не раз рассказывали знакомые, что отношение в советских посольствах к нашем же гражданам было крайне прохладное. Сам-то я уже при Федерации ездил, когда атмосфера в консульствах сильно поменялась, а их работники общались с нашими туристами вполне приветливо, охотно помогая разобраться в любом вопросе. Помню, посещал в Индонезии наше консульство, так познакомился с мужичком в возрасте, так он говорил, что очень все изменилось, что когда он в молодости за рубежом работал, посольские с ним чуть ли не через губу разговаривали.
Наша общественность на меня насела, мол, о чем с тобой помощник консула говорил? Все такие любопытные, прям жуть. Отболтался, что, мол, решал вопросы по учебе. Скоро же сессия, а мы тут торчим. Ничего не поняли, но отвязались. Ну, а я с новыми силами засел за продолжение романов. Если все пойдет, как нужно, то я в Америке закончу третью часть «Пиратов», а заодно и первую часть «Гарри Поттера» напишу. А еще у меня пяток рассказов уже есть, а уж куда их пристроить — это пусть у господина Стаффа голова болит.
В выходные можно будет в город выйти. Опять поброжу с нашими товарищами, то, что меня могут здесь оставить я им говорить не стал. Мало ли, пока сохраняется вероятность, что найдет коса на камень. В субботу пришлось еще разговаривать с американцами. Дежурный офицер отвез меня в какое-то штабного вида здание, где со мной побеседовала парочка весьма представительных типов. Один, судя по погонам, аж майор, что в армии США вполне себе серьезное звание. Второй был в гражданском, на вид он был постарше, лет сорока, офицер к нему обращался, как к начальнику.
Вопросы были практически те же самые: где я учусь, работаю, что думаю об угоне и о пребывании в США, хочу ли остаться на практику в университете, как мне понравилась Аляска. В принципе я рассчитывал, что какое-то собеседование будет. Душой особо кривить не стал, объяснил, что работаю и учусь, насчет захвата самолета сказал, что, по моему мнению, — это терроризм в чистом виде. На возражение, что второй пилот выбрал свободу, спокойно аргументировал, что сам он лично мог, что угодно хотеть, но он подверг опасности гражданских лиц, а вот это уже преступление. Пилот мог ошибиться с направлением, горючее бы кончилось или же не удалось посадить самолет на незнакомый аэропорт.
Еще объяснил, что буду рад пройти стажировку, в целом мне на Аляске нравится. В качестве курьеза рассказал о своей встрече с полицейскими. Американцы поржали совершенно не стесняясь. Похоже, я вызвал у них впечатление эдакого не слишком далекого юноши со взором горящим, бестолковом, восторженном и не особо интересном. Да, товарищи, слыть полным дурачком, конечно, не дело, но вот, когда тебя считают с небольшим прибабахом — это даже полезно, потому как позволяют жить своей жизнью, а не включают во всякие в хитрые схемы.
Ну, все, теперь только осталось ждать, когда меня выпустят с вещами на выход — в город Анкоридж. Так что максимально продуктивно работаю последние свободные дни, а то потом неизбежно куча всяких дел образуется.
Глава 18
Хочу стать пилотом
Не зря говорят, что ждать и догонять одинаково скверно. От переживаний меня спасала только работа, поэтому практически отрешился от мира, погрузившись в свой выдуманный мир. Даже на вопросы окружающих товарищей начал отвечать невпопад. Пару раз даже на английском. Лодыгин так вообще обомлел, когда, поинтересовавшись, пойду ли я на обед, получил в ответ развернутую лекцию о том, что во времена карибских флибустьеров омлет делали из яиц черепах.
Опомнился я только, когда сосед от полного обалдения челюсть отвесил чуть не до пола. Только тут до меня дошло — что-то не так. Зато меньше волнений и сон крепче стал. Еще бы — я допоздна со своей писаниной засиживался.
А вечером во вторник меня обрадовали, что я могу покинуть базу. Дежурный офицер сам зашел за мной в комнату и вручил временный пропуск, который будет действовать еще месяц.
