всех познаний, которые у человечества были на данный момент.
Если отвечу да, он ещё и попросит раскрыть мою мысль.
Ладно, была ни была.
Он явно выглядел, как человек, который имел некое отношение к чему-то далёкому и непостижимому. А значит он скорее всего вкладывал в это понятие именно масштаб, а не религию.
― Определённо, ― ответил я.
― Та-ак, хорошо, ― кивнул он, приподняв брови, ― раскройте вашу мысль.
― Если мы вкладываем в понятие «божественное» не религию, а масштабную непостижимость человеческим сознанием и разумом, то математика безусловно попадает под это определение.
Он нехотя кивнул, но выражение его лица мне не понравилось.
― Вы знаете, а я с вами не согласен. Я вот в математике ничего божественного не вижу, наука вполне приземлённая, человеческая, доступная.
Чёрт! Просчитался, но где?
― Но за вашу находчивость и оригинальность, так уж и быть, буду снисходителен. Ваш ответ тоже зачтён.
Я выдохнул, а он наконец посмотрел на часы.
― Ух ты! Да уже шестой час пошёл. Ещё раз напомните, сколько у нас там билетов?
― Сто семьдесят четыре.
― Ну что ж, вам хватит, я полагаю, ― он зевнул, ― Кстати, память у меня отличная. Поэтому в ваших же интересах принести все билеты. Не вздумайте лукавить или призывать халяву, как ваши товарищи. Со мной это не прокатит.
Он сделал паузу, пошевелил губами, будто что-то пережёвывал и поправил очки.
― И всё-таки вы не безнадёжны, ― констатировал он, ― Теперь я верю, что вы планируете встать на путь искупления.
Ох уж это искупление.
― До встречи двадцать четвёртого января, ― на этом он встал и ушёл.
А я остался наедине со стопкой билетов на руках. Кое-как я их сгрёб в охапку и потащил в НИЧ.
Кристина, Игорь Львович и Арсений Витальевич наверняка удивятся. Но что поделать? Надо было как-то выкручиваться. Если удастся сдать математику в ближайшие полторы недели ― это будет огромная победа.
Я опаздывал уже почти на час. Один билет предательски вылетел. Когда я его попытался подобрать, посыпалась и остальная стопка.
Чёрт! Да что ж ты будешь делать?
Я начал собирать и молился, чтобы ни один из них не потерялся.
Вроде даже всё получилось. Пересчитывать их не было времени, поэтому я ухватился поудобнее и побежал в НИЧ. Когда открыл дверь, внутри была только Кристина.
И надо сказать выглядела она… Гораздо лучше, чем когда-либо. Строгое коричневое платье с длинным рукавом ниже колен, подчёркивающее её талию и грудь, туфли на невысоком каблуке, колготки тёмного цвета.
На лице макияж. Броский. Красная помада, ресницы чуть пышнее за счёт туши, на щеках румяна.
В таком виде она была прям хороша.
― Э-э, Кристин, привет.
― Привет! ― в её глазах промелькнула радость. ― Заходи скорее, пока Игорь Львович и Арсений Витальевич не пришли. А то будут спрашивать, почему опоздал?
― Да, точно, ― я нырнул внутрь.
― А что это у тебя на руках? ― поинтересовалась она.
― Ах, да, Кристин, ― я замялся на секунду, ― Мне снова понадобится твоя помощь в подготовке к математике.
Она улыбнулась. Оказывается, у неё были ямочки на щеках. Довольно мило.
― Я буду рада помочь, ― сказала она и повернулась ко мне всем корпусом, ― Начнём сегодня? У меня как раз соседка по общежитию уехала на пару дней.
Так, походу, будет непросто. Но избежать никак нельзя было. Иначе я просто не справился бы. Всего полторы недели на подготовку. Ещё надо будет придумать, как я сумею совместить сдачу экзамена и поход в театр.
― Да, давай, ― выпалил я, понимая, что других вариантов тупо нет, ― Только чур не до ночи!
― Нет, конечно, ― она залилась краской, ― Я и сама ночью спать предпочитаю.
― Договорились.
И как назло рабочие часы летели незаметно. Я старался как можно больше отсрочить момент с подготовкой, понимая, что Кристина на меня смотрела буквально голодными глазами.
Но мои попытки были так же глупы и безнадёжны, как и попытка повернуть время вспять. Я до конца и не понимал, зачем хотел тянуть? Сдавать и готовиться всё равно пришлось бы. Вёл себя, как дурак.
И тут я поймал себя на мысли, что я вёл себя таким образом, потому что из головы не выходила Кристина.
Переоделась, накрасилась, выпрямилась и говорила томным тихим голосом. Неужели этого было достаточно, чтобы меня заинтересовать?
Нет, к чёрту!
Во-первых, я почти женат.
Во-вторых, моя главная жена ― это наука.
Ни Кристина, ни Лена, ни кто-либо ещё не мог изменить этот порядок у меня в голове, который был сформирован ещё в прошлой жизни.
Но чёрт подери, какая же у неё была большая и привлекательная грудь. Не хватало только выреза и тогда бы я вообще мысль терял прямо на ходу.
Видимо, с концентрацией вопрос я почти решил. А вот с похотью ещё предстояло поработать.
В конечном итоге мои цели и планы никак не пересекались с женщинами ровно до тех пор, пока я хотя бы не получу кандидатскую степень.
А это не ранее, чем через три года.
Вроде как удалось перебить похоть этого бренного тела мыслями о науке, как внезапно меня снова окликнули.
Чёрт, вечно кто-то меня находил в этом универе и чего-то хотел от меня. И только я один лишь хотел забуриться с головой в науку, чтобы наконец покайфовать, как в прошлой жизни.
― Поршнев! ― голос тяжёлый, басистый.
Я обернулся. Это был тренер по боксу. Злой. Взвинченный. Готовый рвать и метать.
― Ты думал, что сможешь бегать от меня вечно?
― Я от вас никуда не бегал, ― признался я.
Он подошёл ближе.
― Поршнев, когда тебя ждать на тренировках? Соревнования на носу.
― Я уже говорил…
― Подожди, ― внезапно он стал гораздо более спокойным, а тон понизился, ― Я знаю, что ты говорил. И я узнал в деканате всё о твоей успеваемости.
― Значит, вы понимаете, что…
― Я не договорил! ― он снова меня перебил. ― Что, если я тебе скажу, что я уже решил часть твоих проблем? И помогу решить остальную часть. Но при одном условии.
Я понимал о каких условиях шла речь.
― Реваз Леванович, ну как вы можете решить мои проблемы?
― Это не твоя головная боль. Ты главное возвращайся к тренировкам.
― Я не верю, как вы могли закрыть мои долги?
―
