где порой и до своего вагона дойти не успеваешь и садишься в любой, а потом идешь по переходам к своему.
В вагоне поезда Москва — Владивосток все спали. Нам достались две боковые полки, где мы и расположились, получив у проводницы стопку с бельём и постелив постель. Во Владивосток прибыли в шесть часов утра, так что, даже едучи на трамвае, я успел и в школу на первый урок. Оставалось два дня до десятидневных военных сборов, а потом каникулы.
Я ожидал от них чего-то волшебного и собирался провести их активно. Митя звал в Губерово, обещая и рыбалку, и охоту на оленя-пантача. Раньше я всегда приезжал на лето к бабушке. Когда был маленькие, — чтобы родители от меня отдохнули, как стал постарше — помочь ей по хозяйству.
На Губерово в этот раз я хотел потратить июнь. Всё равно Светлана будет сдавать экзамены, а память подсказывала, что до середины июля Владивосток накроют туманы и морось. Ради солнца и ягод и отправляли нас с Иркой в деревню от тяжёлых туманов. Сейчас мы уже выросли и ездили на поезде самостоятельно, а раньше кто-нибудь отвозил, да: или тётка Галина, или мама.
В той жизни на охоту Митя меня не брал. Из ружья стрелять давал. Дом стоял на отшибе, а для ружей сейчас и разрешение не нужно никакое. Пошёл, купил в магазине и пользуйся. Правда, лицензия на зверя-птицу требовалась. Но в деревне пор егерей и не знал никто. Браконьерили понемногу все. Взял ружьё у родича, пошёл, взял зверя. Даже рядом с деревней и кабана и оленя было завались. Но сезонность селяне, чаще всего, соблюдали и сами наказывали тех, кто «хулиганил».
Что-то почувствовал во мне Митя в этот раз, что предложил поохотиться. Городской я всё-таки и для них, деревенских, маменькин сынок. И похож я был больше на маму, а не на отца, и задохлик был класса до восьмого. То меня комары закусывали, то пчёлы. А вот после восьмого я тогда повзрослел, да. Ну а сейчас и подавно. Сестра Ирка сказала, что у меня взгляд «волчий» стал. Неподвижный. Только лицо ещё время от времени кривилось, выдавая эмоции. Но я с этим боролся.
Почему я так размечтался о каникулах, хотя планировал трудиться, трудиться и трудиться? Да, потому, что мои директрисы, увидев, как я работаю, уволили своих грузчиков за постоянное пьянство и взяли боле-менее «нормальных». Где они их нашли, кто знает, но нашли-таки. Так я остался без подработки. Да и ОБХСС стал крутиться возле магазинов. Мне ведь денежку не официально платили.
Про перепродажу джинсов и Зару я родителям сказал, и они не стали читать мне мораль. Начитанный папа успокоил маму, сказав: «Не волнуйся. Его пока не посадят».
В тот же понедельник вечером пришла Светлана и принесла сиамского котёнка.
— У соседей кошка окотилась, — сказала Света. — Не возьмёте?
Я вспомнил этого кота. Он у нас пробыл год. Потом по весне спрыгнул с балкона — второй этаж, клумба — и удрал. Мы его искали, нашли. Он снова удрал и с концами. А кот был умный. Ничего не драл и в туалет ходил в унитаз. Папа его приучил.
Мама, увидев это голубоглазое чудо, разомлела и сказала, что никому его не отдаст. Папа только крякнул, но возразить не посмел, опасаясь воя и стенаний. Слишком уж у мамы был категоричный тон.
— А вы себе кого оставили? — спросила мама.
— Мы оставили кошечку, — ответила Светлана.
— Как назвали?
— Микки, — сказала Света и покраснела.
Я подмигнул и она улыбнулась.
— А мы как назовём? — спросила мама.
— Флайтом назовём, — сказал я, вспомнив, как он полетит в свой третий полёт с балкона от папиного пинка. Достал он тогда всех своим весенним гоном. Но маме мы тогда ничего не сказали. И не скажем, ха-ха-ха… Подберёт кто-нибудь. Сиамский же… Они сейчас рублей двадцать стоили.
Кот- то был хороший, но из-за него и я пострадал серьезно. Когда Флайт убежал первый раз и мы его нашли, все в округе знали, что он пропал и нам принесли сиамского кота, похожего на нашего. А наш уже был дома. Ну я с дуру и впустил второго кота в квартиру, думая найти хозяев. Как они сцепились! И как начали носиться по квартире! Короче, схватил я первого попавшегося, а это оказался чужой. А он вцепился мне в правую руку со стороны вен и сухожилий и зубами и когтями. Я так и выкинул его на лестничную площадку с куском своей плоти. Шучу3, конечно, про кусок, но раны получились не шуточные.
Мне коты никогда не нравились, но тут, как говорится, не соскочишь. Но я знал его судьбу и потому был спокоен. И надо же, какое я ему имя дал? Флайтиком кот был у меня и в тот раз, ещё до прыжков с балкона. Но кот был, действительно, хороший. Если бы не его дикий ор по весне. Хотя… Ведь можно ему и обрезание сделать, по самые помидоры, хе-хе… Кастрацию, да… Подумаю я об этом, подумаю. Может и останется нас котейка.
Он у нас очень добрый был. В отличие от того, которого возьмёт тётка Галина. Тот стал просто опасным для гостей. Я лично его по-настоящему боялся. А тётку кот любил, но тоже покусывал за пятки, после того как она его поругает. Потихоньку так. Кусь-кусь, кусь-кусь… Тётка ржала. Она очень была крута. Её не только сиамский кот боялся, а и мцж дядя Саша, и дети: Ирка с Сашкой. А за гостями кот сразу начинал охоту. И не дай Бог когда-то на него цыкнуть. Тот не забывал оскорблений никогда. Так папа как-то попытался призвать кота к порядку. Ну и всё, — стал персоной нон грата. Ха-ха-ха… Не-е-е… Скажу Светлане, чтобы тётке кота не давали.
За год у меня, в основном, были четвёрки. Пятёрки стояли по нескольким предметам: труд, физкультура, английский, история, литература. По химии стояла четвёрка за счёт пятёрки, полученной в последней четверти. У меня в голове, вроде как, стали складываться пазлы знаний о химии, как науке. Однажды что-то щёлкнуло и я осознал, как элементы преобразуются в вещества. Но с химией я бился ежедневно, даже если и не задавали ничего. Терпение и труд перетёрли гранит химической науки в песок и скоро из моих жерновов должна посыпаться мука.
Первого июня мы получили противогазы, сели в кузова военного
