на своих землях. И учитывая, что я вырос в особняке Шуйских, я вполне мог себе представить, как развивались события. У боярских семей были десятки, а иногда и сотни дворянских Родов, что служили им вассалами. Ведь как устроена Империя? Боярское звание со времён Петра Великого больше никому не даровали, а оставлять магов простолюдинами, как объясняли мне мои учителя, было бы опасным прецендентом — во Франции так поступали, и окончилось дело Революцией и Бонапартом, захватившим власть, возглавившим мятеж огромной массы чародеев, что в силу консерватизма властей были лишены возможности получить благородный статус.
А вот с дворянством было легче. И дворян, кстати, было два вида — домашние дворяне, те, что служат боярскому роду, и имперское. Правда, первые редко высовывались за пределы владений своих господ, но как раз в Имперскую Стражу младшие дети таких Родов охотно шли. Домашнее дворянство было в чем-то выгоднее, в чем-то хуже имперского — с одной стороны, первые полностью зависели от своих патронов, ведь те могли по желанию лишить их дворянского титула, причем без суда и следствия. Боярские привилегии… Имперское дворянство лишить статуса было куда сложнее — для того нужно было совершить действительно серьёзное преступление. Государственную измену как минимум, и её факт требовалось доказать в императорском суде. Что было непросто — такие дела были под патронажем Романовых.
С другой же стороны — домашние дворяне были для бояр чем-то вроде младших членов семьи. В условиях давления со стороны империи — в экономическом и юридическом плане, ибо несостоятельность силового подхода доказал ещё Пётр, а с тех пор бояре ничуть не ослабли — боярам требовались действительно преданные и замотивированные слуги. И потому если кто-то посторонний ущемлял подчиненные им Рода — ответ бывал максимально быстрым и понятным.
Собственно, я удивлён, как этого идиота подполковника свои не прибили после такого. Ведь Морозовы, по меркам бояр, повели себя весьма тактично, никого не убив. А могли объявить войну Кондратьевым, прибить всех членов Рода, что находились за пределами их родового городка и лишь потом примириться. И их бы поняли — спустить с рук нападку на тех, на ком стоит Род, а стоит он на преданности домашних дворян, было бы признаком слабости. Они б и вообще всех Кондратьевых могли вырезать за одну ночь — Морозовы были на одной ступени с Шуйскими, даже в первой десятке боярских Родов эти два гиганта по военной мощи входили в первую тройку. И зная приблизительную силу своего бывшего Рода могу сказать так — Кондратьевы и их город просуществовали бы ровно столько, сколько нужно для того, что бы боевые группы Морозовых сюда добрались.
А в качестве компенсации Империи они бы просто сами заняли бы эти места, отдав Романовым право на две трети прибыли. И кстати — учитывая, какого качества войска у таких Родов, Империя лишь выиграла бы. Пол Стражей можно было бы направить в иные края, где они больше нужны — войска Морозовых, что встали бы тут, были бы на две головы выше нашего полка и гвардии самого Рода Кондратьевых.
— Им очень повезло, твоим Кондратьевым, — хмыкнул я, вынырнув из своих мыслей. — У Морозовых, видимо, было хорошее настроение. Потому ограничились отправкой одного Архимага, который решил не заморачиваться.
— Хрен знает, наверное так, — снова глотнул Приходько. — Я во всех этих боярах-дворянах не разбираюсь.
— Так что насчёт детей? — напомнил я. — Ты что-то рассказывал про поставить на ноги. Без обид, друг мой, но на семейного человека ты непохож.
— В день, когда мы познакомились, была годовщина смерти Марины, — сказал он. — Потому я и нажрался тогда…
— Ох… Тогда прости, что был так груб. И это… Соболезную, что ли?
— Да ничего, — отмахнулся он. — Меня тогда просто взбесило, что ко мне решили кого-то подселить… До того в этом доме мы с Маринкой жили, а потом я там почти год бобылём ходил. И вот возвращаюсь я с очередной вылазки в леса, где остались все трое моих лейтенантов и почти весь взвод, а мне говорят — к тебе подселят какого-то пацана. Ни здрасьте, ни до свидания… Я, признаться, мог и выкупить дом, но пока туда, пока сюда с бумажками, потом опять же дежурства в лесах — меня как опытного туда постоянно гоняли… В общем, не успел я выкупить дом, так что вышло, как вышло.
— А с детьми что? — поинтересовался я.
— Андрюша, Пётр и Ольга, — с ноткой гордости поведал он. — Все трое — с магическим даром. По первости тут росли, но у каждого в двенадцать дар открылся. Вот мы их одного за другим и отправили в столицу, на обучение. Академия Оккультных Наук нам, конечно, не по карману, но в училище святого Феодосия Крестителя мы их устроить сумели. Сколько ж денег на то ушло… Однако это — одно из лучших училищ, куда можно устроить детей таких, как мы с Маришкой. Не наследных дворян, простых боевых магов с окраин Империи. Благо, насколько Сибирь опасна, настолько и хлебна — сдохнуть здесь можно каждый день, но и заработок такой, что в любых других войсках и не снились. Мы с Марькой с самого начала понимали, что дети будут одарёнными, вот и остались тут после завершения обязательной службы. Где ещё два не самых сильных боевых мага могут заработать достаточно денег, что бы позволить себе оплату обучения в заведении, где учатся дети купцов, не самых богатых, но родовитых дворян и прочие относительно богатые люди? Пусть хоть они не окажутся обязанными проливать кровь и рисковать жизнями, как мы с их матерью. Артефактор, целитель и алхимик… Хорошие специальности. И самое главное — безопасные и хлебные.
— В Питере, говоришь, учатся? — задумчиво почесал подбородок я. — А знаешь, что бы им было ещё чуть проще, я напишу матери. Пусть приглядит за твоими чадами.
— Это с чего вдруг? — напрягся Приходько. — Да и ты вроде как теперь… Ну, этот…
— Безродный? — хмыкнул я. — Ага, так и есть… Вот только мои брат и сестра, что в Роду — Шуйские. Как и мать, что является вдовой… В общем, поверь — твоим отпрыскам будет лучше, если вдовствующая Шуйская возьмет их под крыло и даст понять, что они под её покровительством. Тогда можешь и смерти особо не страшиться — за твоими детьми присмотрят. Главное, оставайся самим собой, ладно?
На некоторое время повисла тишина. Влад снова приложился к своей неизменной фляге (как оказалось, она была пусть слабеньким, но пространственным артефактом, вмещающим в себя до пяти литров жидкости)
