сзади полицейские свистки, не слышен был топот ног и копыт. Видать, стражи порядка, потеряв след, решили плюнуть и прекратили преследование.
И то сказать, с чего надрываться? Сыскарь как бывший мент знал, что поступил бы точно также. Ну, да, странные типы. Даже, можно сказать, подозрительные. И что теперь? Никакого видимого преступления они не совершали. А бегают быстро и ловко – черта с два догонишь. И, кстати, начальству о них докладывать вовсе не обязательно.
Симай опять свернул направо. Улица забирала круто вверх, на очередной холм. Газовые фонари здесь попадались редко, дома были пониже ростом на этаж-два, под ноги то и дело попадались выбоины и неровности.
– Как бы нам тут ноги не поломать в темноте, – сказал Андрей. – Ты знаешь, куда идем?
– Приблизительно, – туманно ответил Симай.
– То есть не знаешь, – констатировал Сыскарь и зажег фонарь.
– Не могу же я все знать, – резонно заметил цыган. – Идем, пока идется. Может, впереди какой трактир с постоялым двором случится.
Надежды Симая оправдались. Через десять минут, когда они поднялись на холм и вышли на крохотную площадь, слева от них через дорогу обнаружилась вывеска, освещенная не газовым, но масляным фонарем, ставящая путников в известность, что они имеют честь лицезреть гостиницу «Бивуак». Три этажа по шесть окон на каждом, и в некоторых окнах даже заметен мерцающий свет свечей.
– Торговаться буду я, – предупредил Симай, решительно направился ко входу, но вдруг остановился. – Погоди-ка. У тебя коньяк есть?
– А как же, – Сыскарь вытащил из внутреннего кармана плоскую металлическую флягу. – Думаешь, пора?
– Самое время. Но больше для запаха. Имеем вид, что подгуляли.
– Осознал, – кивнул Сыскарь.
После чего сделал два хороших глотка и передал выпивку товарищу.
– Вот теперь пошли, – сказал Симай, когда фляга опустела.
Звякнул невидимый колокольчик, пахнуло застарелым табачным дымом. Портье за стойкой – молодой человек в жилетке поверх сомнительной свежести рубашки, поднял голову. Свет от керосиновой лампы, стоящей тут же, на стойке, теплым желтым мазком лег на жиденькие волосы, тщательно зачесанные на прямой пробор, и такие же усики под длинным кривоватым носом. Сыскарь подумал, что хоть света и мало, но вполне достаточно, чтобы разглядеть их более чем странный вид. «Значит, обязательно запомнит. Я бы точно запомнил, если б в гостиницу, где я портье, ввалились в третьем часу ночи два типа в чудной одежде и без какой бы то ни было ручной клади. Крайне подозрительные личности, короче. Ладно, судя по всему, гостиница не отличается респектабельностью, а значит, каких только типов и личностей здесь не видали…»
– Доброй ночи, господа.
– Доброй ночи, – ответил Симай. – Нам номер на двоих.
Портье открыл конторскую книгу, полистал, поводил пальцем по строчкам.
– До часу дня можем сдать. В какой валюте платить будете?
– Рубли.
– С каждого по двугривенному. Итого – сорок копеек.
– Не жирно?
– Не нравится – идите в «Два кабриолета». Тут недалеко. Там с вас минимум целковый стребуют.
– Уговорил, – Симай уже доверительно облокотился на стойку. – Одна беда. С наличными лове не густо, а банки давно закрыты. Погуляли, понимаешь, не рассчитали чутка. Такую вещь возьмешь? Всего трешка, даром отдаю, можно сказать, себя без ножа режу…
Продолжая говорить, Симай продемонстрировал портье китайский галогеновый фонарь. Включил-выключил. Снова включил. Яркий четкий луч света заметался по холлу, выхватывая то пыльную портьеру, неумело маскирующуюся под бархат; то плохую писанную маслом картину на стене, изображающую какую-то армию девятнадцатого века на бивуаке; то высокий потолок с уродливой лепниной в виде виноградных кистей по углам.
Портье завороженно следил за лучом.
– Заряда на год хватит, – убедительно врал Симай. – Новейшая разработка, для армии. Американский. Электрический. – А если аккуратно пользоваться, то и на два. Нет, не продам, пожалуй, за трешку, не сошел же я с ума, в самом деле. Червонец. Да и за червонец бы не продал, если б не нужда. Ему, самое малое, четвертной билет цена…
Сошлись на пятерке. Портье быстро спрятал под стойку фонарь и выложил деньги: три рубля и рубль бумажками, остальное мелочью.
– Эх, прогадал, – вздохнул Симай, сгребая деньги. – Без штанов ты меня оставил. Ладно, пропьем – наживем. Какой номер у нас, говоришь?
Они получили ключ от номера тридцать один на третьем этаже; с некоторым удивлением узнали, что на каждом этаже в конце коридора имеется туалетная комната с унитазом; поднялись по скрипучей деревянной лестнице; нашли нужную дверь, расположенную в середине коридора; отперли и вошли.
Две небрежно застеленные кровати с не слишком свежими на вид полотенцами на спинках и лоскутными одеялами, обшарпанный стол без скатерти с канделябром на четыре свечи и медной пепельницей, покосившийся платяной шкаф с треснувшей дверцей, два венских стула, вешалка на стене, умывальник с тазом (тоже медным). Вот и вся обстановка.
И на том спасибо, подумал Сыскарь. Можно сказать, повезло.
– Спать, – сказал он. – Покурить и спать. Устал, как неумытый чебурашка.
– Возражений не имею, – ответил Симай.
Сыскарь открыл глаза и сразу вспомнил, где находится и что вчера произошло. Взял со стула часы. Половина восьмого. Рановато, учитывая, во сколько они легли, но он всегда просыпался примерно в это время, так что ничего удивительного. Придавить, что ли, еще? Минут, эдак, девяносто-сто двадцать. Внутри зашевелился червячок беспокойства. Маленький, но ощутимый. Значит, уснуть не удастся. И очень хорошо. Потому что червячок этот просто так не шевелится. Если уж будит, значит, по делу. Проверено.
Он поднялся, натянул джинсы, машинально выглянул в окно. Небо в тучах, дождя нет, но крыши мокрые – видно, недавно прошел. И темная брусчатка внизу тоже влажно блестит.
Стоп. А это что?
Снизу по улице поднимался давешний портье с двумя жандармами по бокам и чуть сзади. На левом боку, на ремнях – шашки, на правом – револьверные кобуры со шнурами. Сапоги начищены так, что и отсюда видно сияние. И шаг – решительный, целеустремленный. Можно даже сказать, имперский.
Вот так-так. А ведь это вполне может быть по наши души, метнулась мысль. Посидел наш портье, подумал, да и решил, что двух столь подозрительных типов надежнее будет сдать в полицию. Черт его знает, может, у него вообще уговор сдавать всех подозрительных, за что полиция закрывает глаза на какие-нибудь его не слишком законные делишки.
