чем выкупить твою волю. Надо же, ребенка им надо… И ты согласилась? Меня иногда пугает твоя преданность, женщина.
Вместо ответа мара пожала плечами. Петя хотел что-то возмущенно воскликнуть, но слов пока не находил и лишь наливался гневом и сверкал глазами, чуть ли не впервые за всё это время решившись прямо глядеть объект своей любви. Впрочем, хватило его не надолго — когда нахмуренная девушка взглянула ему прямо в глаза, он всё же отвел взгляд.
— В общем, я пойду, — заявил я, вышагивая к наконец готовому зелью.
* * *
Петя вновь бросил тоскливый взгляд на Алтынай. Он безоглядно влюбился в эту прекрасную сибирячку буквально с первого взгляда, когда прекрасная воительница, обвешанная дорогими артефактами, присоединилась к ним с учителем в ближайшей роще.
Вот только несмотря на месяцы, проведенные совместно с наставником и этой марой (а природу женщины от него никто и не думал скрывать) времени и возможности толком с ней сблизиться у него так и не выдалось.
Во первых, так всегда служила разведчиком их маленького отряда, из-за чего много времени проводила отдельно от них двоих. А во вторых — его наставник оказался сущим демоном. На ранге Подмастерья ему был доступен весьма ограниченный диапазон заклинаний, но даже так — Аристарх Николаевич требовал от него в первую очередь заучивать и осваивать самые азы плетения чар. Принципы, основы по которым ему предстояло работать дальше.
— Если ты хочешь хоть чего-то стоить, как чародей — ты обязан научиться плести заклятия правильно, — втолковывал ему наставник. — Вместо абы как сплетенной молнии — полноценное боевое заклятие, в которое ты умудришься впихнуть вдвое-втрое больше сил, чем неумехи из обычных училищ или рядовых дворянских семей. Твоя магия должна быть быстрой, мощной и эффективной — лучше одним ударом выиграть бой, чем десять минут обмениваться малоэффективными ударами. А для этого ты должен до достижения ранга Ученика быть занят лишь одним — освоением основ. Сами по себе боевые чары тебе на твоем уровне мало что дадут…
В общем, эти три месяца по сложности и насыщенности превосходили всю его прежнюю жизнь вместе взятую. Молодой маг рассчитывал, что по достижению ранга Ученика его жизнь наконец станет проще и у него появится больше свободного времени — но и тут он жестоко ошибся. Учитель завалил его дополнительными занятиями, приговаривая, что чем больше молот бьет по заготовке, тем лучше в итоге выходит лезвие…
А ещё парня вгоняло в уныние то, как Алтынай смотрела на наставника. Словно на Бога, сошедшего с пыльных страниц древних писаний. И хоть сам Петя тоже бесконечно уважал своего Учителя, но… Как быть, когда женщина, в которую ты влюблен без памяти, смотрит глазами безумной лани на другого мужчину?! И ладно бы на кого-то другого, но на человека, которого он бесконечно уважал и даже любил…
Радовало лишь одно — в глазах наставника она была примерно тем же, что и он. Соратником, другом, удобным подчиненным — в общем, чем угодно, кроме как женщиной. К его счастью и одновременно удивлению, Аристарх Николаевич был совсем из иного теста, нежели известные ему дворяне. Цепкий, злой, твёрдо знающий чего хочет, щедрый к друзьям и невероятно жестокий к врагам он был тем, на чьей стороне Петя готов был оставаться всегда. Ну а насчет Алтынай… Однажды гордая красавица осознает, что её Бог недостижимый для неё идеал. И тогда обязательно увидит, что рядом есть любящий и готовый принять её мужчина…
Размышления Пети прервал сработавший сигнальный контур.
— Мне показалось или?.. — тревожно начала его возлюбленная, но Семенов решительно перебил её.
— Не показалось. Кто-то идет…
Глава 25
Им действительно не показалось. Из ночного леса одна за другой появлялись закованные в легкую артефактную броню бойцы. Вот только они вовсе не выглядели имперцами — желтокожие, узкоглазые воины в броне из кожи и костей, с луками за плечами, они напоминали Пете Алтынай.
Девушка, разглядев прибывших, успокоилась и приняла расслабленную позу. Вот только Петя не спешил убирать пальца со спускового крючка его верной винтовки — вбитые намертво рефлексы рядового Имперской Стражи всё ещё были крепки в нем, заставляя полагать своим основным оружием именно винтовку. Хотя со ступени Ученика это было уже далеко не так…
— Вели этому ребенку опустить ружье, пока он не поранился, — с усмешкой заявила одна из прибывших. — Он выглядит как испуганный олененок.
— Вы кто такие?! — не меняя позы спросил Самсонов.
Хотя сравнение было обидным, надо признать.
— Друзья, — пожала она плечами. — Будь иначе, ты бы умер, даже не узнав о том, что мы здесь. Алтынай, я не люблю когда в меня целятся, ты же знаешь… Вели оленёнку убрать его пукалку, иначе я нашлю на него проклятие, от которого его маленький червячок усохнет. Будет обидно, если ты перестанешь быть мужчиной раньше, чем успеешь отведать женщину, да, оленёнок?
Прибывшие с ней воительницы и воины заулыбались немудрёной шутке, сам же Петя немного растерялся. К сожалению, в отличии от Учителя и Алтынай он не был мастером словесных перепалок. Его стезя, его предназначение, можно сказать — это метко стрелять туда и в того, в кого укажут. Сельский паренек из имперской глубинки еще не привык к тому, что у него вообще есть право говорить в присутствии чародеев — слишком мало времени прошло с момента, когда у него открылся Дар, и большую его часть он провел в компании, где он был самым младшим по статусу.
— Опусти ружье, Петя… А ты, Кузук, будь сдержаннее в словах. Мальчик, может, сам и не ответит — но будет нужно, я тебя своим руками на место поставлю, — пригрозила Алтынай. — Не смейся над человеком за то, что он ещё молод. Из этого «олененка» вырастет грозный тигр, под стать его учителю…
— Ага, — хмыкнул другой молодой воин, одетый и экипированный богаче остальных. — Тигр, что рычит из под твоей юбки… Очень грозный, Алтынай. Если тот, кому ты поклялась служить, похож на него — тогда ты сильно меня разочаровала. Лучше бы в племени осталась, рожала крепких детей, стерегла скот и в новые луны выходила на охоту с сестрами.
— Я буду ждать того часа, когда ты увидишься с моим господином, что бы посмотреть и послушать, хватит ли тебе духу повторить эти слова ему в лицо, Алгай, — с достоинством ответила девушка. — Надеюсь, тебе хватит на это смелости. И хватит смелости, что бы пред взором предков ответить на оскорбление, а не трусливо промолчать.
— Хватит! — стукнул пяткой длинного
