и остановился. Гриф покачал головой, уперся рукой ему меж лопаток и повел вперед. Сталкер заметил торчащий из земли край провода, наклонился и дернул его. Удалось вырвать метров пять «полевки». Вот так удача. Гриф завязал край телефонного провода на талии Алексея, другой намотал себе на руку. Быть тягачом было куда удобнее, чем толкачем.
Сталкер все искал возможность отдалиться от русла, а больше - от леса, но его пугало открытое пространство изрытой равнины. У реки слева их скрывал склон так, что над землей оставались только головы.
Прямо по курсу завихрения из травинок и сухих листьев выдавала аномалию. Сталкер остановился и прикидывал маршрут обхода. Его левого плеча что-то коснулось. От неожиданности Гриф отпрыгнул в сторону, рука дернулась к пистолету. Понуро опустив голову, безучастный к происходящему, Алексей брел прямо на «карусель». Гриф замер и внимательно наблюдал за ним. Провод натянулся, выскользнул из руки. Сталкер, было дернулся поднять, но передумал. Выпрямившись, он смотрел, как Алексей удаляется, идет «на убой».
Лицо у Грифа было таким, словно он уже все для себя решил и всю ситуацию отдал на откуп случаю. «Не я его убил. Он сам. По крайней мере, совесть чиста и чего тянуть?». А провод все волочился по жухлой клочковатой траве, шевелил стебельки и листики, словно маленькая змейка, все удалялся, удалялся. Гриф стоял и смотрел. «Легкая смерть, - подумал он, - дурак потому что. У них всегда так. Подохнут и не поймут, в чем дело. Он мне как грузило. Чего его тащить в Депо? Таких ходоков у самих пруд пруди». А провод, знай себе, все скользил змейкой в траве.
Гриф рванулся. В последний момент успел схватить край полевки. А Алексея уже поволокло. Он изогнулся, уступая центробежной силе, шагнул влево...
Гриф дернул, потянул, попятился, наматывая провод на руку. Оттащил Алексея на безопасное расстояние, подошел, развернул к себе. Прямой рукой поднял подбородок и, отклонившись назад, заглянул в глаза на безмятежной физиономии.
- Ты чего? Совсем тупой? - громко спросил Гриф, - неврубос куда прешь? А? В башке совсем ничего не осталось? А? - он не замечал, как повышает голос. - Встряхнись, тряпка, - и без замаха, но твердо хлестнул Алексея свободной рукой. На щеке проступила красная пятерня. - А так? - Он наотмашь ударил Алексея тылом ладони по другой щеке. Голова парня дернулась и выскользнула из руки.
- Куда отворачиваться. Я с тобой еще не закончил, - Гриф снова поднял голову Алексея. И с силой, звонко ударил его по щеке. А потом еще и еще. Он злился все сильнее. Перехватился, взял Алексея поухватистее - всей пятерней за нижнюю челюсть и хлестал уже с остервенением. - А так? Чувствуешь? Нет? А сейчас?
Все это могло перерасти в бесконтрольное избиение, не улови Гриф краем глаза размытое движение справа. Его обдало жаром. Он выхватил пистолет, развернулся в сторону опасности. Длинная тень терялась среди стволов. Далеко. Гриф не стал стрелять, потянул Алексея с расквашенным носом и пурпурными щеками прочь от реки.
Глава 16. Лупырь
Растительность становилась разнообразнее и пышнее. К обнадеживающим признакам сталкер отнес и видневшиеся вдали два «Урала» с кунгами, с развернутой антенной. Гриф сомневался, что аппаратура в рабочем состоянии, и что к машинам, вообще, можно приближаться. Без дозиметра он не рискнет подойти и на тридцать метров. Он надеялся, что «Уралы» окажутся предвестниками чего-то большего, к примеру, воинской части неподалеку.
В чем-то ожидания сталкера оправдались. Скоро он увидел заросшие, полуразвалившиеся постройки. Одноэтажную казарму, помещение штаба, столовоую, аппаратную он обошел за полчаса. Привязанный к дверной петле Алексей терпеливо его дожидался в коридоре караулки.
Ничего ценного Гриф не обнаружил. Все давно сгнило и поросло желтоватым мхом. Единственное, чего он удостоил своим вниманием и подобрал - это ржавый кухонный нож с отколотыми накладками на рукоятке. Узкое лезвие было сильно источено. Сталкер потратил некоторое время, чтобы отскрести его от ржавчины и заточить о бетонный столб.
Гриф смотрел на небо, отмечал положение солнца и думал, стоит ли двигаться дальше в поисках лучшего убежища или заночевать здесь. По его прикидкам до заката оставалось часа четыре. За это время вполне можно было прошагать несколько километров. Но сталкер опасался, что ночь застигнет его в чистом поле или в лесу. По такому поводу хорошо говорил Кэцик - чем больше стен видишь вокруг себя, тем меньше голодных глаз видят тебя.
Гриф отвязал Алексея и потащил за собой в более - менее уцелевшее здание штаба. Переступая через горы хлама, гнилые доски, хрустя подошвой по битому стеклу, сталкер прошел через рекреацию в комнату «дежурного» и осмотрелся. Решетка на окне из толстых прутьев, пусть и ржавая, но еще способная оправдать свое предназначение, один вход, крепкий, пол…
Севшую на плечо мошку, он прихлопнул мимоходом и продолжил осмотр. Когда через несколько секунд количество насекомых стало стремительно увеличиваться, игнорировать это нашествие было уже невозможно. Они лезли из щелей в стенах, из-под пола, залетали в зарешеченное окно, в дверь. Их звон, почему-то они звенели, скоро вытеснил все остальные звуки. Мушки кусали, лезли в глаза, уши, рот.
Гриф замахал руками, бросился на выход. Вспомнил про Алексея, вернулся, потянул следом. Алексей никак не реагировал на насекомых, а они на него - даже очень. Гриф тянул за собой нерасторопного парня и мысленно матерился. В черном клубке, почти ничего не видя, задыхаясь, бесполезно махая рукой, сталкер выскочил на улицу и бросился прочь от здания штаба.
Он чувствовал, как вдыхает вместе с воздухом сухие шевелящиеся комочки. Отплевываясь, быстро приоткрывал веки, ориентировался, вновь зажмуривался и бежал несколько метро. Затем процесс повторялся. Сталкер вдыхал воздух через узкую щель между губ, задерживал его в легких и сколько мог, тянул на этой порции. Спасение Гриф увидел, свернув за угол штаба. На спущенных шинах стоял облезлый, облупившийся кунг с целыми окнами и приоткрытой дверью. Спотыкаясь, сталкер вбежал по узким железным ступеням, втащил за шиворот Алексея и захлопнул дверь.
Тех мушек, что залетели вместе с ним, он перебил сидушкой от стула. Гриф с остервенением лупил ею по стенам и аппаратуре, припечатывая ненавистный гнус. Когда, наконец, покончил с ним, тяжело дыша, отер рукой мокрое лицо. Только оно было мокрое не от пота. Несколько секунд сталкер смотрел на окровавленную ладонь, затем завертел головой в поисках чего-нибудь отражающего. Проталкиваясь в тесном проходе мимо Алексея, посмотрел
