на него. Вся его физиономия была залита кровью. Более того в этой бардовой маске кто-то копошился. Подрагивающими пальцами Гриф попытался ухватить это, но не смог. Маленький бугорок шевелился под кожей. Такой же двигался по лбу к волосам, еще один полз от скулы к уху.
Гриф принялся ощупывать свое лицо. Он почувствовал шевелящееся вздутие на левом виске. Попытался раздавить его, но после некоторого бездвиженье бугорок снова зашевелился.
Глаза сталкера лихорадочно забегали по кунгу в поисках зеркала или чего-то подобного. Вытянутое автомобильное зеркало с отслоившейся на углах амальгамой, он нашел в ящике стола. Приблизился к окну, стал себя осматривать. Мушку, которая доползла до уха, он выковырял ножом. После того как осмотрел и ощупал голову оголил торс. Еще двух паразитов на шее и одного на плече извлек тем же способом.
Покончив со своей персоной, сталкер принялся за Алексея. Порезов на его кожи возникало значительно больше, и их число со временем только росло. Кропотливую работу облегчало одно, Алексей никоим образом ему не мешал. Не вздрагивал, не охал, не отдергивал руки. На кистях и предплечьях бугорков было особенно много. Гриф обратил внимание на татуированную звездочку между указательным и большим пальцем. Неаккуратная расплывчатая с серым оттенком она выглядела самопальной, набитой обычной швейной иглой.
Гриф перестал орудовать лезвием, когда совсем стемнело, и уже ничего не было видно. Руки, плечи, грудь, лицо Алексея от множества мелких порезов сочились кровью. Гриф промокнул их футболкой, которая скоро пропиталась и стала темного цвета.
Прежде чем лечь спать, сталкер уложил парня на спину и некоторое время смотрел ему в лицо. Было интересно, закроет ли тот глаза, когда станет засыпать. Белки Алексея поблескивали в темноте влагой и оставались неподвижными. Спустя минуты пять, сталкер положил ему на лицо ладонь и провел вниз. Стоило убрать руку, как веки разомкнулись, и пустой, невидящий взгляд вновь уперся в потолок. Тогда Гриф накрыл лицо Алексея окровавленной футболкой, на всякий случай привязал провод к ножке стола. Сам отошел в дальний конец прохода, долго вертелся на жестком полу и, в конце концов, уснул.
Проснулся он от духоты и нудной боли в правом боку. Кроме того, мучила жажда и неприятный затхлый запах, будто от прелого тряпья. Взглядом сталкер нашел Алексея. Тот по-прежнему лежал на спине, с той лишь разницей, что голову повернул направо. Футболка горкой покоилась рядом на полу, а невидящий взгляд теперь упирался в нее.
С хорошим предчувствием, Гриф поднялся, подошел к Алексею. Нагнулся над ним, несколько минут изучал порезанное все в коростах умиротворенное лицо. Потом негромко произнес: «Ява. Ты слышишь меня? Эй. - Толкнул его ногой в бок. - Вставай».
Алексей не реагировал. Гриф еще несколько минут неподвижно нависал над ним и все ждал, когда же тот шелохнется. Напрасно. Сталкер выпрямился, скорбно поджал губы, печально покачал головой. Отошел к двери, сел на стул, провел ладонью по пыльной пластиковой столешнице, оставляя блестящий след. Снова посмотрел на Алексея, ожидая, что тот все же пошевелится, потом отвернулся к окну, откинулся на спинку и долго через мутное, все в разводах, пыльное стекло рассеянно взирал на поросшие сорняком развалины. Минут через десять, повернул голову и опять посмотрел на парня. Ничего в позе Алексея за это время не переменилось. Гриф хлопнул по столешнице, словно ставил точку, поднялся, отщелкнул замок и приоткрыл дверь. Мушек не было, в лицо дунул свежий ветерок. Гриф вышел из кунга, оставил дверь приоткрытой и, не оборачиваясь, пошел в сторону разрушенной казармы. Обогнул ее и когда уже был готов свернуть за угол и идти по опушке, увидел существо, которое, с легкой руки, обозвал «Лупырем». Оно серой изогнутой дугой стояло среди деревьев метрах в двадцати, припадало узкой головой к земле и вздрагивало. Живот спазматически подтягивался к позвоночнику и одновременно открывался рот, словно оно что-то старалось вытошнить. Тягучие слюни текли по серой сухой коже и вожжами свисали с узкого подбородка.
Сталкер спрятался за угол. Сердце его часто забилось. Некоторое время он стоял и прикидывал, как поступить. Наконец, в его взгляде блеснула идея, и он осторожным шагом побежал обратно к кунгу.
Открыл дверь и от неожиданности едва не опрокинулся со ступеней. На полу сидел Алексей, голова подбородком упиралась в грудь, руки свисали безвольно, кисти со скрюченными пальцами, как лапки мертвой птицы, смотрели вверх. В купе с искромсанным лицом и царящим полумраком в кунге, выглядел он зловеще.
- Ты чего? - выдохнул Гриф. И с вытаращенными глазами целую минуту ждал ответа. Затем, словно опомнившись, быстро обернулся, скользнул в кунг и закрыл дверь. Продолжая вглядываться в неподвижную фигуру, на полусогнутых ногах Гриф приблизился к парню, зашептал: «Ты чего, Ява? Чего? Ты чего?».
Теперь, когда Алексей проявил активность, сталкер уже не знал, как поступить. С левой стороны в окнах промелькнула тень. Гриф присел и заозирался. Затем положил Алексея на пол, приговаривая: «Тихо, тихо, Ява, надо еще чутка подремать». Сам залез под стол, зажал в руке пистолет и замер.
Под полом что-то прошуршало, а спустя несколько секунд в кунге потемнело. Гриф выглянул из-под стола. Через грязное стекло на него смотрели два выпученных гигантских глаза с бледно желтой радужкой, каждый с двумя зрачками. У Грифа по спине пробежались мурашки, а руки покрылись гусиной кожей. Он был уверен, что тварь смотрит именно на него. Но нет, гипертрофированные глазные яблоки в кратерах глазниц шевельнулись и короткими рывками двинулись вправо. Осторожно, сталкер спрятался за столешницу и вжался в стенку.
В кунге посветлело. Некоторое время ничего не происходило. Гриф уже стал надеяться, что тварь ушла, когда с тонким скрипом опустилась дверная ручка.
Отчаянный взгляд сталкера метнулся к щеколде. Он испытал неимоверное облегчение, отметив, что запер замок. И тут в полной тишине ручка застучала и задергалась, словно в конвульсиях. Казалось Лупырь в бешенстве и готов вырвать ее со всеми «потрохами».
Добротная, хотя и старая техника выдержала натиск. Мощный удар по кузову заставил Грифа задуматься о силе мутанта: таким можно сломать человеку несколько ребер или выключить свет на несколько часов к ряду.
Наступила тишина, и она длилась и длилась. Сталкер решился выглянуть в окно, спустя полчаса после сотрясающего аккорда. Сначала справа, затем слева он осмотрел прилегающие территории. Твари нигде не было видно, но он не решался покинуть убежища.
Гриф сел на пол рядом с Алексеем и заговорил: «Вот, братуха, какая петрушка получается. Твой кореш никак не хочет с тобой расстаться.
