сбившись у края площади, люди стояли в неясном, тревожном полукруге. Молча переглядывались, перешёптывались на ухо, не решаясь ни уйти, ни приблизиться. В их взглядах смешались страх, изумление и что-то детское, беспомощное, будто они вдруг увидели воочию то, чего никогда не должно было быть.
— Видели? Свет без огня.
— Это ведьма, говорю вам, ведьма.
— Или святая. Кто теперь разберёт?
Владимир медленно подошёл ближе. Под ногами чавкала грязь, снег смешался с пеплом. Он остановился в шаге от неё.
— Отдай, — тихо сказал он.
Кира сильнее прижала смартфон к груди.
— Зачем?
— Я сказал, отдай.
Она не двинулась.
— Это не твоё, — глухо произнесла она.
— Здесь всё моё, — ответил он. — Даже ты.
— Я не вещь.
— А кто? Богиня? — в его голосе появилась усмешка. — Тогда молись своим богам, может, твой камень снова засветится.
— Он разрядился, — устало ответила она. — Всё.
— Тогда покажи.
— Не могу.
— Ты врёшь.
— Не вру.
Он шагнул ближе и схватил её за запястье. Её кожа была холодной, влажной от копоти и снега.
— Это ты сделала? — спросил он, глядя в упор. — Этот свет сам появился?
— Я его включила.
— Как?
— Кнопкой.
— Что за кнопка?
— Вот, — она попыталась показать, но он не отпустил её руку.
— Если я нажму, тоже будет свет?
— Нет. Нужно зарядить.
— Откуда?
— Из, — она запнулась, — из света.
Он прищурился.
— Из света? Значит, всё-таки бог?
— Нет. Это, — она сглотнула, — это просто вещь. Из моего времени.
Он не понял.
— Какого твоего времени?
— Из будущего.
Он молчал секунду, затем усмехнулся без веселья.
— Ты думаешь, я поверю в сказки?
— А ты видел, чтобы камень светился сам по себе?
Он нахмурился.
— Может, в нём живёт демон.
— Там нет демона.
— Тогда кто?
— Никто. Это техника.
— Что?
— Неважно.
Он сжал её руку сильнее.
— Значит, ты можешь сделать это снова.
— Если будет заряд.
— Заряд, — он повторил слово, словно пробуя его на вкус. — Ты найдёшь. Сделаешь.
— Я не могу. Здесь нет ничего подходящего.
— Тогда я найду, — сказал он. — Для тебя.
— Зачем?
— Чтобы ты показала.
— Кому?
— Всем.
Кира посмотрела на него, и её губы дрогнули.
— Им? Они хотели меня сжечь.
— А теперь будут кланяться, — спокойно ответил он. — Им нужен страх. Мне — власть.
— Я не твоя игрушка.
— Нет, — он усмехнулся. — Игрушки ломаются. Ты живая. И светишься.
Она попыталась выдернуть руку, но он не отпустил.
— Пусти.
— Поздно. Теперь ты моя.
— Я спасла себя, не тебя.
— Ошибаешься. Ты спасла меня, — он говорил тихо, почти шёпотом. — Я видел, как они смотрели. Теперь они боятся не меня, а тебя. Через тебя — меня.
— Ты больной, — выдохнула она.
— Может. Но живой.
Он отпустил её руку. На коже остались следы его пальцев.
— Принесите одежду, — бросил он через плечо дружиннику. — И еду. Хорошую, не из котла.
— Куда её, княжич? — спросил дружинник.
— В терем.
— В терем? — мужчина замялся. — Но ведь.
— В терем, я сказал.
Толпа снова зашепталась:
— Он её к себе ведёт.
— Говорил же, ведьма будет под княжичем.
Владимир обернулся.
— Ещё слово — и я вырву вам языки.
Все тут же притихли.
Он взял Киру за руку и повёл вперёд. Она шла медленно, словно во сне. Под ногами было скользко, снег смешался с золой.
— Куда ты меня ведёшь? — тихо спросила она.
— Домой.
— Это не мой дом.
— Теперь будет.
— Зачем я тебе?
— Чтобы помнить.
— Что?
— Как ты горела.
Она остановилась, но он потянул её сильнее.
— Не бойся. Никто тебя не тронет.
— Я и не боюсь.
— Ещё бы. После такого кого бояться?
Они дошли до ворот. Дружинники стояли по бокам, опустив глаза. Владимир не отпускал её руку.
— С ней осторожно, — сказал он. — И принесите браслеты, те, золотые.
— Для кого? — спросил старший дружинник.
— Для неё.
Кира резко повернулась.
— Зачем?
— Чтобы знали, чья ты.
— Это цепи.
— Это золото, — он посмотрел ей прямо в глаза. — Разницы нет.
Она замолчала.
Они вошли в терем. Тепло ударило в лицо, пахло мёдом и дымом.
— Садись, — сказал он.
— Я стою.
— Садись.
Она не двинулась.
Он подошёл ближе.
— Ты поняла, да? — сказал он негромко. — Теперь ты не просто живая. Ты — чудо.
— Я человек.
— Нет. Уже нет.
Он кивнул на потухший смартфон.
— Ты — с этим.
Кира посмотрела на экран, холодный и чёрный, и тихо сказала:
— Он больше не работает.
— Пока, — ответил он. — Пока я не захочу, чтобы он работал.
— Ты не сможешь.
— Смогу, — он усмехнулся. — У меня всегда получается.
Он вышел, оставив дверь открытой.
Через минуту вошёл слуга с подносом, на котором лежали золотые браслеты.
Кира не шевелилась.
«Вот и всё, — подумала она. — Спасла жизнь — потеряла всё остальное».
За дверью слышался голос Владимира.
— Пусть никто к ней не заходит. Без моего слова.
Слуга, не поднимая глаз, аккуратно поставил поднос на лавку. Металл звякнул о дерево, отозвавшись глухо в тесной комнате. Затем он молча отступил к стене, стараясь стать невидимым, и замер, склонив голову.
Кира смотрела на браслеты, что лежали на бархатной подкладке. Тонкие, будто выточенные из чистого золота, они казались слишком мягкими для кандалов, блестели на свету каплями — будто солнце расплавилось и застыло, сохранив всю свою силу внутри металла. Края гладкие, ни одной царапины, ни зазубрины — в них было что-то пугающе совершенное.
Она поняла — в тот самый миг, когда брала их в руки: это не подарок, не украшение, не награда. Это ключ. Только от новой, незаметной клетки, чьи стены не из дерева и камня, а из власти, страха и тишины.
Глава 23. Язык подарков
Дверь распахнулась резко, без стука, и холодный сквозняк пронёсся
