Вера нахмурила гладкий, чистый лобик. Она была не красавицей, но очень хорошенькой, золотоволосой, пухленькой малышкой с мягкими розовыми губами. Март мог понять, почему Штеф запал на неё. — Может, и лучше, что поймали, — добавила Вера после короткого раздумья. — Наверху мы б не выжили…
— О вас заботятся тут? — спросил Март, понимая, что Вера говорит обо всех девушках, находящихся на станции.
— Ага. — Лоб Веры тут же разгладился. Она широко улыбнулась. — Поят и кормят до отвала. Вот только… — она снова нахмурилась.
Март терпеливо ждал, не желая давить.
— Сначала с нами была одна девушка, Оса. Она была тяжёлая. На первых месяцах. Сперва никто не заметил. — Вера вдруг судорожно передёрнула плечами. — Мы все были такие худые, кожа да кости…
Март снова кивнул, показывая, что внимательно слушает.
— Так вот, Оса. — Вера вскинула взгляд и посмотрела остро, пронизывающе. — Твоя дочь… Мать забрала её сразу, как только поняла, что Оса беременна. И больше её никто не видел… Наверное, родила уже, — задумчиво добавила Вера, отведя взгляд в сторону.
— Кира? …Мать её забрала? — поправился Март.
— Я и говорю, — ответила Вера, чуть недовольным тоном, явно сетуя на его непонятливость. — Только я тогда решила, что нипочём не хочу ребёнка… тут. И когда нас пригнали сюда, развлекать парней Игоря, я сразу сказала: нипочём не буду спать с ними. Упиралась как могла. А когда полез один… рыжий, — Март понял, о ком речь, — заверещала как резаная. И Штеф меня защитил, — улыбнувшись, она ладошкой благодарно погладила лежавшую на её плече руку Штефана.
Тот криво ухмыльнулся уголком рта, пальцами перебирая золотистые локоны. Роль защитника ему явно нравилась.
А Вера вновь обернулась к Марту и простодушно добавила:
— Ведь если спать со Штефом, то ничего и не будет.
Пальцы Штефа замерли. Губы сжались в жёсткую линию.
Март прикрыл веки.
В груди бурлила, закипая, ярость.
Обманутый на какой-то миг детскими воспоминаниями Киры, он ведь почти поверил уже, что дочь вернулась к нему. Но теперь…
Март резко встал.
Он должен был найти её, немедленно.
И когда Март шагнул из вагона, Тесак кинулся следом в тщетной попытке остановить.
И вот теперь они стояли посреди платформы на виду у высыпавших наружу леканов. А потом Март развернулся и снова двинулся к едва видневшимся в дальнем её конце дверям. Он найдёт Киру, где бы она ни была.
Тесак уже не пытался его догнать.
Шаги Марта гулко прокатились под сводами станции и затерялись где-то дальше, в туннелях, куда смотрели стоящие на путях поезда. Дёрнув ручку двери, на которой красовалась на табличке красная полустёртая надпись “Пункт №…” и радом поменьше, “Проход посторонним воспрещён”, Март шагнул внутрь. Увидел пульт с множеством непонятных приборов: кнопок, переключателей. Взгляд зацепился за массивный микрофон на подставке, пробежался по грудам полуистлевших папок и журналов. Один был раскрыт, разлинован в таблицу и исписан весь самыми разными почерками.
Март в два шага прошёл эту узкую каморку, дёрнул следующую дверь, втиснутую меж громоздкими конторскими шкафами, забитыми всё теми же журналами, вышел в новый, тёмный, едва заметно флюоресцирующий коридор с рядом дверей, и принялся распахивать их все.
За третьей дверью он нашёл то, что искал.
В тесной комнате, немногим больше той, которую он покинул только что, у дальней стены на валявшемся на полу кожаном мате, в мерцающей полутьме, едва различимые в призрачном свете стен он увидел сперва бледные, полусогнутые в коленях женские ноги и тощую мужскую задницу, энергично двигавшуюся между ними. Взгляд скользнул дальше, по иссечённой шрамами спине и натолкнулся вдруг на разметавшиеся по мату длинные чёрные волосы.
“Кира! Скал!”
Он будто рухнул назад, в тот проклятый день, когда Губитель надругался над его девочкой. В глазах потемнело. Ярость окончательно затопила разум.
Не соображая уже, что делает, он шагнул внутрь, мгновенно оказавшись рядом, и, сграбастав длинные, неровно остриженные чёрные волосы мужчины, с силой отшвырнул его, впечатав в противоположную стену.
Застонав мучительно, Кира приподнялась следом, протянув тонкие бледные руки, будто ища того, кого ещё секунду назад сжимала в объятиях, а потом она, наконец, распахнула полуприкрытые глаза и увидела Марта.
Недовольная гримаска пробежала по её лицу. Она надула губы точно так, как делала в детстве, когда городские мальчишки из банд отбирали у неё подаренные Мартом игрушки.
Тут же подобралась, подтянув ноги под себя и перекинув длинные чёрные волосы на грудь так, что они скрыли её практически полностью. Розовый язычок нервно облизнул губы.
— Он напал на меня! — выпалила вдруг она, посмотрев с тем, что должно было бы стать вызовом. Но взгляд её остался совершенно пустым.
Март глядел ещё секунду, поражаясь такой родной, до боли знакомой мимике, интонациям, которые, казалось, успел уже позабыть, и этому взгляду — незнакомому, чужому, безразличному.
Ей почти удалось его обмануть…
Ярость схлынула, оставив горький привкус во рту. Испарилась вся в этой секундной вспышке.
Минуту назад он готов был убить Киру. Мгновенье назад — того, кто посмел прикоснуться к ней.
А теперь ему стало всё равно.
Это существо не имело с его дочерью ничего общего.
Март медленно обернулся.
У противоположной стены, завалившись набок, сидел Ян.
Из всей одежды на нём болтались лишь приспущенные штаны. Глаза оставались закрыты, а вся фигура казалась обмякшей.
— Оденься, — велел Март, бросив ещё один взгляд на дочь, и шагнул назад, к Яну. Март не на шутку вдруг испугался, что в бешенстве просто убил паренька.
Но грудь вздымалась легонько, а на шее прощупывался пульс. Март осторожно обхватил ладонями голову парня. Пробежался кончиками пальцев по вискам и затылку. Наткнулся на слипшиеся от крови волосы, но тут же понял, что рана не глубока и едва ли серьёзна. Максимум — лёгкое сотрясение.
Вновь прислонив голову мальчишки к стене, Март подтянул его спущенные штаны, прикрыв наготу, и поднялся.
— Жаль, сюрприза не получилось, — сказал невесть откуда появившийся в дверях Лек.
Март не знал, как долго он стоял тут, и сколько успел увидеть.
Март пристальнее окинул взглядом комнатку, но не нашёл ничего, кроме голых стен да всё того же, брошенного прямо на пол мата. Ни единой вещи, мелочи, безделушки, свидетельствовавших о том, что тут живёт человек, а не… Мать.
Та, уже успевшая нырнуть в своё длиннополое платье, всё так же сидела, дуясь, на матах.
— Он ведь едва не отправил
