В машину — и едем…
* * *
Ко мне в кабинет пришла Мария и принесла тот самый документ, который следовало подделать. Справка об отгулянных отпусках, выданная мне по месту прошлой работы в УВД Угледарского облисполкома.
— Короче, вот, — я кивнул на Огородникова. — Специалист в своем деле. Он нам поможет…
— Кто? Этот? — кадровичка застыла на пороге.
— Здравствуйте, Мария Антиповна, — улыбнулся «специалист».
— Привет, Огородников, — фыркнула та.
— Я не понял, вы что, знакомы? — я с недоумением смотрел то на Марию, то на алкаша.
— К сожалению, знакомы, — поджала та губки.
— Вы простите меня, Мария Антиповна, — блеял приглашенный гость. — Я ему не наливал. Он сам… И вообще, это он меня спаивал. Да, да, да… Красками клянусь.
— Кто кого спаивал? — я продолжал непонимающе вертеть головой.
— Этот алкаш, — Мария презрительно повела головой в сторону художника. — Сосед по гаражу моего бывшего мужа. Это он его и споил. Так споил, что до развода довел.
— Ей-богу, Мария Антиповна! Чтоб у меня мольберт сломался, ваш благоверный сам уже был подсажен на такое непотребство, как выпивка чрезмерная. Я лишь предоставлял ему для вкушения напитков кооперативное помещение, которое находится в моем личном пользовании. Гараж, то бишь.
— Дело прошлое, мне уже все равно, — надула губы Мария. А потом повернулась ко мне и добавила: — Смотри, Саша, чтобы этот хмырь документ не испортил. Как когда-то жизнь мне…
— А что у тебя с жизнью? — прищурился я. — Вроде все нормально. Молодая, красивая, свободная.
— А толку-то, что я свободная? — тоже хитро прищурилась Мария, ничуть не смущаясь присутствия Огородникова. — Замуж хорошие парни не зовут, а которые зовут, так те не парни вовсе, а лысые и нехорошие.
— И много у тебя таких звальщиков? — поинтересовался я с подвохом в голосе.
— Больше, чем нужно одинокой женщине, — в свою очередь едко улыбнулась кадровичка.
— Ну почему же сразу «одинокой»? Если много — значит, ты уже не одинока…
— Может, и не одинока, — тряхнула бронзой роскошных волос птичка. — Кто бы пришел домой да проверил…
— А чего проверять? Мы, вроде, не помолвлены, обязательствами не связаны, все понимаем, в личную жизнь друг к дружке не лезем.
Мечты мечтами, но и о реальности небольшого служебного романчика забывать не стоит.
— Извините, — пробормотал Огородников, подняв руку, как в школе. — Я вам не сильно мешаю?
— Заткнись! — крикнули мы с Марией одновременно на него и продолжили дебаты.
— А ты бы все-таки пришел и проверил, — напряженно хихикнула Мария. — Рожки, знаешь ли, никого еще не украшали.
— Рожки не носил и не буду носить, — старался улыбаться я. — Зачем тогда вообще эти наши… Э-э… Ну ты поняла…
— Не поняла! — уже повысила голос Маша. — Я, может, большего хочу…
— А ты попроси своих воздыхателей сделать большее, намекни им, — тоже распалялся я и начинал уже язвить. — Им-то рожки не впадлу носить и ромашки дарить.
— Да что ты вообще знаешь?
Ага, задел я её ромашками.
— Ваня Гужевой, например, чем тебя не устраивает? Парень хороший, работящий.
— Дурак! — уже выкрикнула птичка-кадровичка. — Нет у меня никого!
— Чего? — опешил я.
— Что слышал!
— Как нет?.. А зачем тогда врала? — озадаченно пробормотал я.
— За тем!
— Простите! — снова поднял руку художник. — Может, я выйду пока?..
— Выйди!!! — рявкнули мы враз на него.
Тот послушно соскочил со стула и засеменил на выход. Выскочил из кабинета и прикрыл за собой дверь — конечно, ведь его тут ничего не держало, кроме наших незавершенных договоренностей.
— Ну, Морозов! — пыхтела кадровичка, пылая нахлынувшим румянцем и сверкая глазами. — Выбесил ты меня!
— Я тебя, Мария, вообще прибить готов! — отозвался я, закрывая кабинет на щеколду.
И мы набросились друг на друга, срывая друг с друга одежду…
* * *
— Я не понял, Морозов! — выкатил свои рыбьи глаза Купер, заприметив меня среди сотрудников на планерке. — Ты какого рожна на с утра на работу приперся? Ты что здесь делаешь? Ты же в отпуске!
— Виноват, товарищ подполковник, — я изобразил невинное лицо, обделенное интеллектом. — Вроде, приказа не было об отпуске.
— Там есть проект приказа, все будет сегодня и сегодняшним числом. Так что свободен. Иди, иди, отдыхай. Бабушку навести, или кто там у тебя в деревне есть, не знаю. Молочка парного попей…
Теперь черед вступать в игру кадровички. Она встала, с таким же как у меня выражением лица, только куда более красивым.
— Извините, Евгений Степанович, я что-то напутала, когда вам сообщала об остатке отпуска лейтенанта Морозова. Все дни отгуляны в этом году у Морозова. До единого…
— Как это все? — сглотнул Купер, а потом собрал волю в кулак и рявкнул: — Неси документ! Я сам посмотрю.
— Вот… — хлопала ресничками птичка. — Я его с собой как раз и захватила.
Мария улыбнулась и, подпорхнув к столу начальника, положила перед его наливающейся пунцом мордой бумажку.
— Хм… Да… действительно, — глаза Купера сузились, разглядывая первоклассно подделанный документ.
Не оплошал Ильич.
Начальник через несколько очень долгих секунд оторвался от листочка и выцепил меня взглядом.
— Морозов! А ты чего мне сразу не сказал, что у тебя отпуск израсходован?
— Так я не помню, — хмыкнул я. — Забыл… Я такие мелочи не запоминаю.
По кабинету прошел легкий смешок — и, наверное, только я слышал, как выдохнула в этот момент Мария. Купер нахохлился и стукнул по столу кулаком:
— Тишина!
Потом перевел взгляд на кадровичку и проговорил:
— А вы, Мария Антиповна, в следующий раз внимательнее будьте и не вводите начальство в заблуждение.
— Так точно, — сверкнула та жемчужинками в улыбке и села.
* * *
— Сан Саныч, — высунулся в окошко Баночкин, когда мы с Серым вычесывали Мухтара (пёс при этом блаженно закатывал глаза) в ожидании очередного выезда на какую-нибудь кражу. — Тебе звонят.
— Мне? — удивился я и передал свою щетку Серому.
— Ну да, — кивнул дежурный, — через ноль-два вызвонили.
За все время, что я здесь, мне ни разу никто не звонил.
