— рявкает Оранж, побледнев. — Филинов, ты только не подумай…!
— Что не подумать⁈ Что это твоя засада⁈ — Габриэлла, окутанная теневыми щупальцами, бросает тяжёлый вызывающий взгляд на Оранжа.
Грандбомж, явно солидарный с леди, направляет несколько кровавых щупов к глотке Оранжа. Тот сразу вскидывает руки вверх, оправдываясь:
— Я тут ни при чём! Клянусь!
— Ну как же ни при чём, лорд? — отвечаю я весело, даже нарочито добродушно. — Это же твои люди, не так ли?
Оранж морщится, но решает проверить, что называется, на зуб. Лорд подходит к одному из пленников, нагибается и теребит оранжевое крыло. Даже перо выдёргивает, которое сразу обрастает собственными мини-крылышками и, вспорхнув, уносится к облакам.
Лицо Оранжа морщится и бледнеет, он узнал оранжевокрылого:
— Штурмовик Бизан, это ты?..
— Я, милорд, — вздыхает предводитель отряда.
— Ты верен мне?
— Всем сердцем, — искренне отвечает диверсант.
Несколько секунд Оранж молчит, а потом, сорвавшись, взрывается криком:
— Так какого хрена вы напали на Филинов, олухи⁈ Жить надоело⁈ Ещё и меня с собой в могилу тянете⁈
Диверсанты валяются на земле, в обмотках кровавых и теневых щупах, кто-то из них хрипит, пытаясь оправдаться, слова тихо слетают с губ:
— Лорд Оранж, вы разве не знаете…
— Кто велел напасть на нас⁈ — резко перебивает их Оранж, и в его голосе слышится настоящая паника. Этому явно способствуют щупальцы Грандбомжа, которые снова подтягиваются к его глотке.
Диверсанты переглядываются, замявшись, и неуверенно бормочут:
— Мы думали… что это вы велели, лорд Оранж…
Оранж таращится на них, не веря собственным ушам, а они смотрят прямо на него, верные и готовые умереть за своего лорда. Наконец Оранж сипло выдавливает:
— Эта грёбаная система шифрования приказов… Какой старший гвардеец приказал?
— Гринебер, милорд…
— Ничего не понимаю! — Оранж аж хватается за голову. — Он же верный мне!
Я поигрываю Цветным мечом, легко прокручивая клинок в руке, и спокойно бросаю Оранжу:
— Ну что, лорд? Отвечать будешь за своих людей?
Оранж мгновенно срывается:
— Филинов, повторяю! Я тут ни при чём!
— Опять двадцать пять! И правда повторяешься, Оранж. Ты же их лорд, — с усмешкой отвечаю я. — Ты обязан отвечать за действия своей гвардии, даже если не давал ей прямого приказа.
Оранж рычит, взмахивая крыльями:
— Филинов, да, люди мои, но я не наводил их на тебя! Я не велел нападать! Клянусь, это дело не моих рук!
Я киваю пару раз:
— Да я знаю, что не твоих. Но, согласись, твой Солнечный Дом теперь крепко должен мне за эту хрень, ведь так?
Оранж округляет глаза:
— Что значит «знаю»? То есть ты знал, что мои гвардейцы нападут?.. Когда?
— С самого начала, — усмехаюсь я. — Это твой кузен Гранж всё подстроил. Странно, что ты не в курсе, что творится в твоём Доме, лорд.
— Гранж⁈ Неужели он решился на покушение⁈ — Оранж выпал в осадок. — Но зачем ему нападать на тебя⁈
— Чтобы я со злости прикончил тебя, — киваю на щупальца Грандбомжа, которые не так уж далеко от шеи лорда. — У меня с собой есть кристалл Жартсерк — можешь взглянуть, как покойный старший гвардеец Гринебер общался с твоим дорогим кузеном по этому поводу.
— Гринебер мёртв⁈
— Ох, лорд, твоя неосведомлённость о положении в собственном Доме меня поражает, — цокаю языком. — Не хочется делать тебе выговор, но нельзя же так.
Оранж пыхтит что-то неразборчиво, похороненный под лавиной новостей на пять минут точно. Я же поворачиваюсь к диверсантам и бросаю им:
— Вашу карету мы забираем. А сами отправитесь обратно пешком.
Диверсанты бодро поднимают головы, уже счастливые, что их не прикончат. Карета быстрее грубза, ну а диверсантам правда придётся топать пешком, ибо глубоко в Прорыве хватает летающих тварей, и летать малыми группами небезопасно.
Оранж же выкапывается из новостных сводок его Дома:
— Филинов, нельзя моим людям оставить грубза?
Я хлопаю ладонью по боку громадного зверя, напоминающего слона, и ухмыляюсь:
— Не советую. Он сейчас сытый, потому и смирный. А когда проголодается, начнёт жрать всех вокруг без разбора. Верно, здоровяк?
Грубз даже ухом не повёл, но это не отменяет того, что через пару часов лучше держаться от него подальше. А иначе придётся драпать без оглядки.
— Отпустите славных гвардейцев, — бросаю блондинке и Грандбомжу. — Им ещё пурпурку переносить в карету.
* * *
Мы с Габриэллой, Грандбомжом и Оранжем усаживаемся в захваченную карету. За рулем в этот раз Габриэлла. Блондинка заверила, что отлично водит по бездорожью.
Грузовой отсек забит под завязку. Диверсанты, оставленные на дороге, остаются позади. Оранж сжимает Жартсерк-кристалл и буквально впивается взглядом в его сияние.
Я же в это время прикрываю глаза и сознанием улавливаю далёкий разум. Где-то на окраине, среди заброшенных пригородных усадеб, орудует огромный, достаточно мощный Демон. Его присутствие давит, мысли тяжелеют, и ясно чувствуется — он что-то ищет в одной из усадеб.
Я решаю, что непременно придётся заглянуть туда, как только демонюга уйдет. А уходит он очень скоро.
— Тормози, леди, — бросаю, когда карета проезжает неподалеку от того места. — Я сейчас пойду прогуляюсь. Со мной может пойти кто-то один.
— Одна, — заявляет блондинка и с вызовом смотрит на Грандбомжа, ну у того только одна пластинка:
— Убей…
Оставив карету, мы пробираемся через разбитый каменный забор и входим в полуосыпавшуюся усадьбу. Каменные блоки под ногами шатаются, словно сами недовольны нашим присутствием. Не забываю «включить» и легионера-друида:
— Найдёшь что-то — с меня печенька.
— А что искать, шеф? — откликается он с привычной ленцой.
— Что угодно, — отвечаю. — Всё, что может пригодиться.
Габриэлла останавливается у огромного, некогда изысканного камина, по обвалившимся краям которого ещё угадываются остатки резных узоров. В её глазах вспыхивает тоска, а в голосе звенит горечь:
— Когда-то всё это принадлежало Херувимии… Здесь звучали песни, горел свет, устраивались праздники. А теперь по этим залам бродят лишь вонючие астралососы.
Она делает шаг ко мне ближе, словно сама тянется к опоре, и опускает голову мне на плечо. Делать нечего — легонько глажу блондинку по крылышкам.
Друид тем временем докладывает: по следам видно, что в этих стенах когда-то выращивали пурпурную киксу. Видно, кто-то из Демонов устроил здесь небольшую плантацию, а потом её, скорее всего, прибрали к лапам вождь Бигшер и
