Его челюсти сжались так, что я услышала скрип зубов.
— Почему ты не сказала сразу? — голос его был тихим, вибрирующим от сдерживаемого гнева. — Ты явно боролась с болью еще в поместье, когда язвила про паштет… Я думал, ты просто так шутишь! Ты поперлась в поместье поговорить со мной, потом сопровождала нас до моря, и в завершение — бежала сюда! Что с тобой не так?
Он поднял на меня взгляд. Его серые глаза потемнели, а мне стало так неловко, что захотелось залезть в «холодильник» и спрятаться вместе с артефактом.
— Скажи мне, Софи, зачем? Это твой «адлерский» героизм? Или ты настолько не доверяешь мне, что решила терпеть эту боль до тех пор, пока не упадешь замертво?
— Я… я просто не хотела быть обузой, — пробормотала я, чувствуя себя маленькой девочкой, которую отчитывают за разбитую вазу. — У нас был кризис, лодки, приказчик… не до моих пяток было…
— Обузой? — Арчибальд почти выплюнул это слово. — Послушай меня внимательно, Марлоу. С того самого момента, как ты решила прилюдно спасти меня, пожертвовав Фионой, чтобы выжечь яд из моего тела — ты перестала быть просто «невестой» или «трактирщицей». Ты — часть моей жизни. И я требую, чтобы ты прекратила скрывать свои неудобства. Если тебе больно — говори. Если тебе страшно — говори. С этого дня ты должна заботиться в первую очередь о себе. А об остальном…
Он сделал глубокий вдох, и его магия, горячая и живая, хлынула через его руки прямо в мои многострадальные ноги.
— Об остальном позабочусь я сам. Поняла?
Я не смогла ответить. Я лишь судорожно кивнула, потому что-то, что происходило дальше, выбило из меня весь сарказм и способность хоть как-то язвить. Фиолетовые искры окутали мои ноги густым коконом. Я чувствовала, как нарастает новая кожа, как уходит воспаление, как каждая клеточка тела благодарно впитывает его силу. Боль отступала, а я думала, что лорду явно еще не попадались на пути женщины из современного мира.
Если бы он только знал, как многие тащат на себе всю семью, игнорируя собственный дискомфорт, плюя с высокой колокольни на здоровье и хотелки… Я бы посмотрела на леди Роксану, что жертвует обеденным чаем ради того, чтобы сбегать по морозу до магазина или едет на автобусе в час пик, лишь бы не заставлять любимого приехать за ней на работу.
Арчибальд закрыл глаза, полностью сосредоточившись на процессе. Я видела, как капля пота скатилась по его виску, как его собственное раненое тело едва заметно подергивается от напряжения. Он отдавал мне магию так щедро, будто у него в запасе был вечный двигатель, а не изможденное борьбой тело.
— Арчибальд, хватит, — прошептала я, касаясь его плеча. — Ты истощаешь себя.
— Молчи, — выдохнул он, не открывая глаз. — Дай мне закончить. Я не выпущу твои ноги, пока они не станут такими же нежными, как у самой капризной принцессы в столице.
Когда он наконец отнял руки, я почувствовала себя так, будто заново родилась. Кожа была чистой, гладкой, без единого следа от мучений. Но самое странное было не в этом. Я чувствовала внутри себя отголосок его тепла — ту самую «связь», о которой твердила Фиона, но которую я до этого считала просто красивой сказкой.
Арчибальд тяжело поднялся с колен. Его роскошный камзол был окончательно испорчен грязной водой, но он даже не взглянул на него.
— Что-то еще болит? Мигрень? Поясница? Живот?..
— Болела поясница, но ты и ее зацепил, — быстро сказала я, чувствуя тепло во всем теле. — Я в порядке, правда…
— Теперь ты можешь стоять, — сказал он, протягивая мне руку. Злость в его голосе угасла, уступив место усталости и какой-то странной, пугающей нежности. — А теперь, леди София, нам пора идти. Ирис не любит, когда его будят посреди ночи, но для хранения «Сердца Зимы» он сделает исключение.
Я взяла его за руку, и на этот раз не потому, что мне нужно было на кого-то опереться, а потому, что мне просто не хотелось его отпускать.
— Пообещай мне одну вещь, — сказала я, глядя ему в глаза.
— Какую?
— Что в следующий раз, когда я решу совершить глупость, ты просто… ну, не знаю, закроешь меня в комнате?
Он слабо улыбнулся, и на мгновение в его взгляде снова промелькнул тот самый мужчина, который так филигранно подшучивал надо мной раньше.
— Боюсь, Софи, что для того, чтобы удержать тебя в комнате, мне придется нанять целую армию. И даже тогда я не буду уверен в успехе. Идем. Нам нужно спрятать эту напасть подальше от твоей кухни… Лоренс, Энзо, поможете дотащить до хижины нашего мага?
— Конечно! — братья не задавали лишних вопросов.
— А уборка?.. — я проводила взглядом тряпочку, что уже полетела в сторону очага. — Нам надо успеть все убрать до ужина!
— Софи! — гаркнул лорд, и впервые за долгое время я заткнулась без лишних вопросов.
«Молодец, а теперь просто расслабься и плыви по течению, — тихий голос словно ворвался в мои мысли. — Зачем-то же я тебя замуж выдала? Вот, теперь пусть за тебя все проблемы жених и решает»…
Фиона?..
Глава 8. О том, что порядочные птицы по ночам не летают
Я прищурилась, пытаясь заметить силуэт несносного призрака. Может, случилось чудо и она вернулась? Или просто ей стало скучно на другой стороне? А вдруг, она там достала другие души и они выгнали ее обратно?
«Фиона? — позвала я мысленно, замирая посреди кухни и прислушиваясь к пустоте в собственной голове. — Фиона, это ты? Или у меня на почве стресса начались слуховые галлюцинации?»
Тишина. Только мерный стук капель талой воды мог отдаленно напомнить ее присутствие. Ни язвительных комментариев про мой внешний вид, ни советов, как правильно пококетничать с лордом, даже никто не выдал замечание о том, что не пристало леди вот так сразу пускать будущего жениха на кухню, а тем более дать разрешение на частичное оголение… Видимо, мозг просто решил выдать мне желаемое за действительное, подставив знакомый голос в качестве внутреннего монолога.
Арчибальд, Энзо и Лоренс тем временем занимались «депортацией» холодильника. Злополучный шкаф обмотали в старую простынь и вытащили на задний двор. Сумерки опустились на Штормфорд, и сейчас мой шедевр прогресса стал похож на завернутое в саван тело, которое
