неестественно белокожий, крепко сложенный человек. Он был совершенно голый.
С легкостью кошки он вскарабкался по сыпучему откосу и подошёл к испуганно таращившимся на него бойцам. Он сложил руки за спиной и замер. Больше всего этот человек напоминал теперь вытесанную из белого мрамора статую. За ним показался ещё один точно такой же мужчина, за ним ещё и ещё.
Вскоре все десять универсальных солдат стояли по периметру воронки, не шевелясь и заложив руки за спину.
Недоверчиво косясь на этих странных людей, подрывники вытащили своего командира наверх и бросились к своему оружию, оставленному на земле. По-видимому, так они чувствовали себя куда увереннее. Только сейчас на лице Вари-задэ появилась довольная улыбка.
— Ну, что скажете? — проговорил он, обращаясь к своим удивлённым компаньонам, стоящим неподалеку.
Те понимающе закивали, выражая удовлетворение.
— Эти солдаты стоят тех жертв, которые мы понесли в бою...
Человек со шрамом прошёлся за спинами унисолов, похлопывая каждого ладонью по спине. Ещё через четверть часа все десять универсальных солдат были переодеты в странные хламидоподобные костюмы из тёмно-коричневой шерстяной ткани, точно такие же, в каких приехали подрывники, и такого же цвета трикотажные шапочки, закрывшие от любопытных взглядов их лысые головы.
Унисолов погрузили в закрытый кузов с надписью «Почтовые перевозки», а оставшиеся бойцы заняли гигантский грузовик. После этого обе машины принялись взбираться в гору, покидая ещё дымящиеся развалины, оставшиеся от базы.
Машины выбрались на неширокую дорогу. Первым следовал гигантский трейлер, а за ним, как болонка на поводке, держался фургон. Кроме унисолов в нём ехали ещё двое: водитель и рядом с ним на сиденье Вари-задэ. Он сжимал в руках короткоствольный автомат Калашникова.
Через сорок минут машины выехали на бетон горной трассы и, увеличивая скорость, понеслись в сторону перевала. Ещё через час они спустились в низину, благополучно миновав достаточно сложный для грузовиков такого класса участок дороги. Здесь трасса шла по дну высохшего русла реки. Со всех сторон окруженная горными склонами, она петляла по красивейшим местам. Солнце стояло в зените на голубом шёлке неба, не омрачённом присутствием ни одного облачка.
Настроение у всех участников операции было под стать погоде. Все неприятности и жертвы оказались уже далеко позади, а впереди их ожидали деньги и покой. Пусть небольшой, но перерыв в их тяжелой работе.
Горный коридор закончился, и едущий впереди трейлер вкатил на ровный массив с редко растущим по всей площади кустарником.
В эту самую минуту два огромных красных шара пронеслись в горячем полуденном воздухе. Они взорвались с ослепительными вспышками, которые, казалось, даже затмили солнце. Огромный трейлер превратился в не менее внушительных размеров костёр.
Водитель небольшого грузовичка на секунду опешил, но автоматически нажал на тормоз. Как только автомобиль остановился, Вари-задэ, сидевший рядом, нажал на курок своего автомата — и водитель, неестественно дёрнув головой, обмяк на своем месте.
Его спутника — последнего, кто остался в живых после налета на базу, — в действительности звали не Вари-эадэ. Настоящее его имя было давно забыто, но в Интерполе он числился под прозвищем «Лукман».
ЧАСТЬ III
Тёмно-вишнёвый «бьюик» ехал по 39-й дороге в город. Ронни бросила взгляд на спидометр и увеличила скорость. «Девяносто миль — это не то, что надо, подруга, — язвительно подумала она. — Тем более, если у тебя наклёвывается интересный материал». После встречи с этим странным парнем она торопилась в редакцию за оператором, чтобы к утру подготовить кассету для шефа. Конечно, будет нелегко уговорить его показать это, потому что пьяный бред ополоумевшего патологоанатома не может считаться фактом, но это ведь взгляд только с одной стороны. А с другой... Откуда-то ведь он взял этот странный рассказ, услышанный ею всего три четверти часа тому назад.
«Хорошо бы застать Ларри. Он умеет сделать конфетку из чего угодно. Или, в крайнем случае, Берта» — размышляла Ронни.
Дело в том, что после десяти часов рабочий день считался оконченным. Выходил последний в прямом эфире блок новостей, и если, конечно, не находилось чего-то срочного и сенсационного, то все, включая операторов, расходились по домам, оставляя на всякий случай дежурить новичков, только что закончивших курсы. Такое положение устраивало всех. Во-первых, ребята учились не только делать «горячие» репортажи, но и не загромождать эфир чепухой, а, во-вторых, если бы и случилось что-то действительно серьёзное, то какая разница, откуда ехать к месту происшествия — из редакции или из дому...
Хорошо освещённая дорога стремительно лилась под колеса, и Ронни Робертс решила ещё раз припомнить всё, что заставило её сегодня вечером мчаться в редакцию. Впервые за свою репортёрскую жизнь она не могла дать оценку материалу, который собиралась обработать для репортажа. С одной стороны, всё выглядело настолько банально и просто, что не стоило не только внимания репортёра такого ранга, как Вероника Робертс, но и даже внимания швейцара телерадиокомпании «Си-Эн-Эй». Но... Всё-таки была в этом деле зацепка, только вот где, девушка никак не могла понять.
Пару дней назад Ронни с приятельницей во время перерыва перекусывали в небольшом ресторанчике возле здания телерадиокомпании. Надя (так звали приятельницу) также работала в «Си-Эн-Эй», в отделе новостей науки, и поэтому часто составляла компанию Ронни. Им всегда было приятно поговорить о каких-то ничего не значащих пустяках и отвлечься от напряженного ритма рабочего дня. Но в тот день Надя явно не собиралась мило беседовать.
— Знаешь, Ронни, — со вздохом произнесла она после долгого молчания, последовавшего сразу после двух-трёх стандартных приветственных фраз, — у меня сегодня не всё в порядке. Так что извини за испорченный перерыв. У меня просто голова идёт кругом...
— Я тебя понимаю. Не всегда всё бывает так, как нам хочется. Но ты, же знаешь, что все неприятности рано или поздно заканчиваются.
— Да, конечно, — как эхо отозвалась Надя. — Извини, я не хочу навязывать тебе своих проблем, и ещё менее хочу сейчас есть, — она порылась в сумочке и вытащила оттуда деньги. — Так что, пожалуй, мне лучше
вернуться к своим служебным обязанностям. Сейчас это для меня самое лучшее.
— Но, постой, — удержала её за руку Ронни, — если ты хочешь о чем-то мне рассказать, то рассказывай. Мы так давно знакомы, что одна-две личные тайны не повлияют на наши отношения.
— Если бы личные тайны... — нерешительно произнесла Надя. — Ну да ладно. Дело в том, что
