Весь их облик говорит — здесь никогда ничего не случается и случиться не может, а если что и было, то вам показалось.
Может быть зря поддались панике? — такие мысли иногда да посещали голову человека. С другой стороны, Максим только утром слышал заявление исполняющего обязанности президента Российской Федерации. Исполняющий обязанности не врал, о таких вещах вообще никогда не врут, потому как такое придумать нельзя. Никто не поверит, пока сам не окунется.
На утро вся семья Марковых с сумками спустилась в холл. Люди вокруг уже выглядели не такими напуганными, как в первый день Катаклизма. Все с чемоданами, вещами, лица серьезные, но глаза живые. Нет той совсем недавней жуткой атмосферы надвигающейся катастрофы. Пока Максим и Марина озирались по сторонам, заработали динамики оповещения.
— «Дамы и господа! Собравшихся на эвакуацию просим пройти на эспланаду. Прошу соблюдать порядок. Раненные и больные подлежат эвакуации без очереди. Для них на улице со стороны главного входа поданы автобусы. Семьям с маленькими детьми зарезервированы автобусы.»
Как и большая часть соотечественников наши друзья вышли через главный ход. На улице первым делом на глаза попались несколько автобусов. Техника местная, арендованная видимо. Здесь же выделялись патрули военных, двойки и тройки солдат с оружием охраняли периметр, своим суровым чуть отчужденным видом поддерживали порядок. Да, как и объявили по связи, автобусы исключительно для семей с малолетними детьми и немощных. Всем остальным вежливо рекомендовали отправляться к месту сбора.
За посадкой следили имперские русские. И почему-то так получалось, что скандалить, качать права, что-то требовать желающих не нашлось. Все ориентировались по флагам. Для эвакуирующихся в Россию места обозначали триколор и бросавшийся в глаза резкой контрастной расцветкой черно-желто-белый штандарт.
— Вежливые люди, — прозвучало за спиной.
— Вы думаете? — Максим резко обернулся и встретился глазами с мужчиной средних лет.
— Вежливые люди, — повторил человек. — Один к одному.
— Похоже.
Слева на площади отдельно немцы. Опять со своим флагом и своими организаторами. За порядком и тут и там наблюдали русские. И вывозили всех немцев автобусами. В стороне англичане, они тоже подсуетились.
— Интересно, а полякам или шведам своими силами эвакуироваться? — полюбопытствовал Каммерер.
Впрочем, ответ нашелся сам собой, стоило только дойти до площадки над пляжем. Как обратили внимание беженцы, русские ни у кого из людей европейской внешности документы не спрашивали. Так что в группу затесалось несколько, гм, граждан из стран дальнего зарубежья.
Зато пытавшихся смешаться с толпой индивидов с восточным типажом, профессионально выдергивали. Впрочем, проверку они проходили успешно. Вон, даже знакомого туристам работавшего аниматором беженца из Сирии Фейсала пропустили после проверки документов.
— Извините, с транспортом плохо. На причал идем колонной, — ответствовал на вопрос военный с одной звёздочкой на погонах.
В званиях пришельцев никто не ориентировался, а спрашивать стеснялись. Тем более, как заметил Максим, на некоторых туристов тяжелое впечатление произвели «старорежимные» унтера, поручики и штабс-капитаны.
— Это что получается, пока мы с фашистами дрались, белодельцы Россию захватили? — громко возмущался джентльмен в широкополой шляпе, шортах и с выпирающим из-под футболки пивным пузом.
Максим отвернулся, чтоб не шокировать товарища смехом. Уж больно внешность человека диссонировала с его громким заявлением: «мы с фашистами дрались». Ну не похож он на ветерана СВО, невозможно человека с таким пузом, тремя подбородками и клочковатой щетиной представить добровольцем в армии. Видимо боец идеологического фронта в перерывах между работой в госконторе и истреблением немецкого пива.
Прямо у берега на якоре стоял военный корабль. Андрей, толкнул друга в плечо и показал в небо на беспилотники. Все под контролем. Все под наблюдением.
В километре вдоль берега у туристического причала пришвартовались пассажирские корабли.Именно к ним и двинулась колонна. Как оказалось, новые русские не столь беззаботны, как выглядело со стороны. На причалах перед посадкой у всех эвакуирующихся проверяли документы. При этом несколько человек отделили и отвели в сторону. Причину никто не знал.
Марковы и Каммереры держались вместе. Им достался небольшой, на вид весьма старый теплоход. На белом борту судна черным выведено имя «Борис Сафонов». Что-то знакомое, только ни Максим, ни Марина не могли вспомнить, где они это имя слышали.
С комфортом не задалось, одна крошечная каюта третьего класса на семью. Но лучше так, чем на палубе. Говорят, бывали и такие эксцессы.
Пока шли регистрация и посадка, солнце поднялось высоко. Наконец, кораблик отдал швартовы и медленно отошел от причала, на его место сразу устремился следующий теплоход. Еще несколько пассажировозов ждали своей очереди на рейде. На этом причале забирали людей со всех окрестностей. Как уже потом выяснил Максим, точно такую же картину можно было наблюдать во многих местах побережья.
В море транспорты с людьми шли конвоями. С палуб можно было наблюдать серые корпуса и скошенные надстройки военный кораблей. А ведь никто сразу и не сообразил, не оценил масштаб задействованных в спасательной операции сил. Никто и предположить не мог, что эта новая сила способна за считанные дни и часы собрать такие эскадры.
— Куда мы плывем? — Марина прижалась к плечу мужа. Кораблик так и бежал по морю. Над палубой кружились вездесущие наглые крикливые чайки. Параллельным курсом шел десантный корабль под Андреевским флагом.
— В будущее, — пожал плечами Максим.
— Не поздно нам все с начала начинать?
— К черту. Разберемся. Пока все очень даже неплохо.
Глава 9
26 апреля 2024.
Жизнь не обходится без курьеров.
— В России уже как сто лет законодательно восьмичасовой рабочий день, — пожаловался министр Промышленности Кригер-Войновский, протирая глаза. Вид Сергей Всеволодович имел помятый, глаза красные.
— Так это же для наемных рабочих, а мы с вами служим, — отреагировал министр финансов.
Несмотря на возраст, господин Шестаков держался хорошо. Видимо правду говорят, с годами потребность во сне уменьшается. Другие уточняют, что не у всех. Только у по природе деятельных.
За окном прекрасное солнечное весеннее утро. Небо голубое. Птички поют. Машин и людей еще мало. То самое время, когда город уже проснулся, а на работу еще не хлынул. Только дворники лавируют на электрических подметальщиках по тротуарам и проездам.
— Я из-за этого катаклизма на старую Пасху в Иерусалим не попаду, — грустным голосом продолжил Кригер-Войновский. — Какой год собираюсь в паломничество, все не получается.
— На следующий год сбудется.
Николай слушал пикировку министров краем уха. Пять минут до начала утреннего совещания. Катаклизм внес свои правки в распорядок
