весьма пожилая дама в очках. Лицо знакомое. Да, Николай уже видел эту почтенную даму, назвать ее старушкой язык не поворачивается. Чувствуется в облике что-то аристократическое. Между тем свое родное близкое.
— Царица Астрид? — прозвучала догадка. — Твоя бабушка?
— Астрид Мод Ингеборга, но не царица, — Владимир выложил на стол веер фото и распечаток.
На самых старых архивных карточках юная весьма симпатичная русоволосая барышня. Вот девочка в гимназической форме на характерном фоне Александровского дворца. А это уже взрослая в костюме русской боярышни в бархате, мехах, с жемчугами. Следующее фото — дама средних лет с маленькой девочкой. Рядом несколько незнакомых господ. На заднем доме щитовой дом.
— Принцесса Астрид, царица Астрид Улафовна, Астрид фру Фернер, — перечислил император. — Здесь фото одного человека, но в разных мирах.
— Она жива⁈ — Николай поддался вперед.
Ответом послужил кивок бровями.
— Поверить не могу! — князь тряхнул головой, новость его шокировала. — Твоя бабушка жива. Вот только она не твоя бабушка.
— Нет, Коля, все куда интереснее. В настоящей истории она вышла замуж за деда по любви, родила ему моего папу с братом и сестрами, пережила деда. Мы хоронили бабушку рядом с дедом Георгием.
— Я был на похоронах, видел все, видел, как царицу Астрад отпевали в Лавре. Получается парадокс.
— Мы с тобой попали в больной невозможный мир. Ты же лучше других знаешь, этого мира не может быть, он с отрицательной вероятностью.
— Но как же так получается, твой папа родился от другой женщины?
— Если ты помнишь, в этом мире он вообще не родился. Наших дедов никогда не было. Прадеда Алексея убили террористы.
— И наша страна превратилась в концлагерь, — продолжил Николай. — Понимаю. Но как нам жить дальше?
— День за днем. Рубить лес и строить город. Шаг за шагом, дело за делом, перестраивать этот бедлам, работать, помогать тем, кто еще небезнадежен, — ладонь императора сжалась в кулак. — Я тебя не за этим вызвал. Кривошеев получил задачу договориться о твоей поездке в Норвегию. Статус не определен, может как официальный член дома Романовых, а может как частное лицо с широкими полномочиями. Ты должен встретиться с бабушкой, если она в здравом уме, пригласишь ее в Россию. Очень хорошо, если вытащишь наследника престола.
— Понял. Надо расположить к нам Глюксбургов. По базе Стура вопрос тоже на мне?
— Нет у нас вопроса. База наша и мнение норвежцев особого значения и не имеет. Это факт. Ни на какие уступки идти мы не имеем права. Стоит в одном месте допустить слабину, и на нас польется навоз со всех сторон.
— Лучше решить вопрос без бомбардировок.
— Вот и реши. У них тоже была Вторая Мировая. Норвегия даже в этом мире сражалась на стороне России. Напомни им об этом факте. Кстати, я не знаю, как так получилось, но норвежцы убеждены, что имеют какие-то там права на Грумант.
— Хорошо еще китайцы территориальных претензий не выставили, — лицо князя исказила гримаса сарказма.
— Им сейчас не до претензий. А нам желательно, чтоб у них массовая безработица и голод не вылились в гражданскую войну. Какое-то ядерное оружие у них осталось. А наши военные до сих пор не дают полной гарантии перехвата. Тем более у нас в Южной Сибири и Маньчжурии никогда сильных контингентов и не было.
— Что будет если принцесса Астрид увидит саркофаг царицы Астрид? — именно этот вопрос больше всего беспокоил Николая. Щекотливая ситуация. Неоднозначная. Есть в этом что-то неправильное.
— Можешь задать вопрос профессору Чернову. Кроме его людей никто в этой сумасшедшей физике на разберется.
— Да тут не физика. О человеке речь.
— Сам не знаю, — развел руками император, он хотел добавить что-то еще, но в последний момент остановился.
Да, нагрузка спала. Князь Николай уже не засиживался в кабинете и на совещаниях допоздна. В этот день он ближе к вечеру позвонили из посольства Германии, в результате чего, князь отправился с неофициальным визитом на Исаакиевскую площадь.
Со времен последней встречи с Гезой фон Гайром посольство преобразилось. На входе князя встретили молодцы в немецкой форме, а не российская полиция. Пусть немцы, но вопросов у охраны не возникло. У Николая в посольство постоянный пропуск.
На лестницах чисто. Уже люди встречаются. В визовом центре даже очередь. Разумеется, не из-за того, что застрявшие в России граждане старой Германии вдруг воспылали любовью к Федеративной Республике, а по причине дичайшей нехватки людей в посольстве. Как писали в оперативной сводке, у немцев все идет черепашьим шагом, с ужасным скрипом. К этому немцы пытаются проверить своих неожиданных земляков на причастность к Социалистической Рабочей Партии. Русских это безмерно смешило, но при немцах они старались держать лицо.
Когда Николай входил в приемную, от посла как раз вышел первый секретарь посольства. Человек характерной неприметной внешности, от которого за версту несло разведкой. Почему-то и в той старой, и в этой новой Германии в заграничные отделы абвера людей набирали по одному стандарту. Типаж специфичный. Кстати, сам Геза фон Гайр тоже кадровый разведчик.
— Добрый день!
— Здравствуйте, князь Николай! — дипломат поднялся навстречу гостю и сделал открытый жест.
— Как у вас дела? — Николай намеренно говорил на русском. — Кадровый кризис закончился?
— Это невозможно по определению. Никогда и никто не скажет, что у него все хорошо с кадрами.
Геза фон Гайр прекрасно понимал с кем имеет дело, потому не стал разводить разговоры ни о чем и прощупывать собеседника. Понимал, бесполезно. Князь хоть и моложе посла в два раза, но деловой хваткой не уступает старому кадровому дипломату и разведчику.
— Ваше высочество, не будем терять время, у меня поручение конфиденциального характера.
При этих словах Николай поморщился. Канцелярит раздражает. Это всегда затравка для неудобоваримой гадости.
— Мое правительство предлагает обсудить восстановление «Северных потоков». Если вас еще не информировали, это газопроводы в Балтийском море между Россией и Германией. Мы можем взять на себя часть затрат на ремонт газопроводов, все дипломатические хлопоты, согласования в части экологии и энергетической безопасности Евросоюза, если ваше правительство гарантирует возобновление поставок.
— Господин фон Гайр, я не понимаю, о чем речь, — этому приему Николай научился еще в другом мире, когда работал в Америке. Про себя князь отметил, немцев припекло. Так переговоры начинают, только если очень и очень сильно нужно,
