уже наверху. Маша следует за мной, осторожно, но ловко, а Красивая просто отталкивается и в несколько прыжков забрасывает себя следом, будто делает это не впервые. Хотя оборотница могла и путешествовать уже на таком транспорте.
На спине гиганта всё ещё валяются застрявшие обломки брошенного оружия — погнутые копья, треснувшие щиты… Несколько уцелевших мечей велю Ломтику перебросить нашим оружейникам в Багровом дворце, авось пригодится в хозяйстве. Да, теневые порталы малого здесь работают, жалко только нам с Машей нельзя через них пролезть.
Кит под ногами спокоен. Его дыхание размеренно.
Я поднимаю руку и создаю перед его глазами туманный узор — еще одни знак управления, составленный из нитей тумана. В принципе могу его и мысленно подчинить. Этим и займусь в дороге.
Огромная животина медленно разворачивается, слушаясь моей воли. Он двигается плавно, но быстро, будто скользит не по воде, а по воздуху.
— Курс на Плоскую скалу, — произношу я для Маши и Красивой.
Кит послушно выравнивает направление, начинает движение. Под ногами идёт дрожь, равномерная, спокойная — ощущение, будто стоишь на живом судне.
Красивая зевает, усаживаясь на задние лапы. Её хвост лениво качается, и оборотница с прищуром смотрит на волны:
— Именно вот этого мне и не хватало.
Маша, не понимая, поворачивается к ней:
— Чего этого? Побед над врагами?
Красивая усмехается, щурясь на горизонт, где солнце отражается в гребнях волн. Потом смотрит на меня:
— Побед тоже. Но еще больше — веселья.
Я усмехаюсь. Как раз веселья у меня навалом.
* * *
Плоская скала, западный берег Темискиры
Диана поднялась на вершину Плоской скалы. Эта скала, будто вдавленная в море, уходит под воду наполовину, и волны лениво омывают её края. Вокруг собралось несколько амазонок. Алкмена подходит ближе и, скинув некротический доспех, спрашивает:
— Госпожа, мы и правда будем играть по правилам грязного самца? Может, попробуем другой способ — переиграть его и схватить живым?
Диана медленно поворачивает голову к Алкмене; ветер играет её длинными зелёными волосами, и в этот миг она выглядит опасно прекрасной. Стройная злая полубогиня.
— Алкмена, пора уже понять: мужчина — самое коварное создание на свете. Если с ними играть, не стоит ждать ничего хорошего. С ними можно говорить только до первой лжи. Если Филинов нарушит сделку, ему придёт конец от моих рук — я лично сотру его.
Алкмена покорно кивает, не смея спорить с повелительницей. Ещё одна амазонка подходит, прикладывает руку к груди, кланяется и докладывает:
— Сёстры передали известие, госпожа. Владыка минотавров снова в храме. Он вернулся к стаду.
Диана прищуривает глаза.
— Если Филинов вернул нам минотавра, то на чём же он приедет к нам?.. — произносит она негромко, с вопросительной интонацией.
И тут раздаётся протяжный, низкий рёв. Амазонки вздрагивают, поворачивая головы в сторону моря. На горизонте медленно возникает нечто огромное — по волнам к ним несётся плоскоспинный кит. Колоссальный, с металлическим блеском на коже, будто его обтянули бронёй.
— Готовиться к бою! — мгновенно приказывает Алкмена, выпрямляясь во весь рост, копьё в её руках вспыхивает руническим светом. — Это дампиры!
Но Диана поднимает руку, жестом заставляя всех замереть.
— Неужели дампирам хватило ума плыть прямо на меня? — произносит она недовольно, больше раздражённой, чем удивлённой. — Ксанфа, сколько их?
Рядом стоящая телепатка Ксанфа вдруг бледнеет. Глаза её мутнеют, взгляд уходит в пустоту, голос дрожит:
— Господа, это не дампиры!
— Что⁈ Кто же это⁈ — недоумевает полубогиня.
— Кажется, Филинов.
— Что?!! — Диана застыла.
Алкмена скрипит зубами, сжимая рукоять копья так, что костяшки белеют:
— Госпожа, и правда, самые коварные — эти мужчины! А самый коварный из них — Филинов!
И в тот же миг в голове Дианы звучит спокойный мужской голос — холодный и уверенный, без следа страха:
— Здравствуй, Диана. Снова.
Диана поджимает пухлые губы, на мгновение прикрывает глаза, чтобы собраться с мыслями, потом открывает их и произносит:
— Король Данила, твои появления не перестают меня удивлять. Сначала ты угнал нашего Владыку минотавров, а теперь кита у дампиров.
— Разве это проблема? — весело спрашивает менталист.
Диана молчит. Внутри неё идёт борьба. Она хотела честных переговоров, без уловок, но теперь ясно: этот юный мужчина пришёл не просить, а диктовать. Полубогиню ему не победить даже с китом, но у кита достаточно мощи, чтобы разрушить Плоскую скалу и утопить ее свиту.
И снова звучит его мысленный голос — отчётливо, твёрдо, как приказ:
— Спускайтесь на спину. Тут места всем хватит.
— Что он хочет, госпожа? — топчется рядом нетерпеливая Алкмена.
— Чтобы мы спустились на кита, — задумчиво бросает Диана.
Алкмена почти взрывается, восклицает с возмущением:
— Он с ума сошёл! Мы не пойдём на его условия!
А в голове Дианы звучит новая фраза Филинова, уже с насмешкой:
— За вами штраф. Переговоры будут либо проходить на моих условиях, либо никак.
Диана переводит взгляд на приближающегося гиганта. На спине кита уже различима человеческая фигура — силуэт менталиста. Рядом тигрица и девушка в ледяной броне
Диана медленно выдыхает, приняв дипломатическое поражение.
— Спускаемся, сестры, — произносит она негромко, но так, что все слышат. — Переговоры пройдут на ките. Как того хочет Филинов.
Амазонки переглядываются, растерянные, но не смеют спорить.
* * *
Честно говоря, я ожидал, что Диана спустится на спину кита, но не думал, что согласится прихватить с собой отряд амазонок. С помощью гигантских лиан, выросших на скале, полубогиня спускает себя и свиту к нам с Красивой и Машей. Что ж, теперь нет сомнений — Покров Гестии очень нужен Диане, но ее ошибка очевидна: взяв с собой амазонок, она превратила их в моих заложниц. Стоит мне только приказать — и кит перевернётся. Диану он, конечно, не прибьет, но амазонок просто раздавит; она это понимает не хуже меня. И потому, если ей дорога гвардия, она не станет рисковать ради принципов. Значит, в этот раз можно рассчитывать на честность Дианы.
— Что ты хочешь, король Данила? — вздыхает полубогиня.
Я улыбаюсь:
— Итак, моё условие. Ты больше не трогаешь Молодильный сад. Не будешь мешать мне восстановить его.
Диана слушает, как будто взвешивает каждое слово. В её голосе слышна холодная расчётливость:
— Хорошо. Но в Молодильном саду есть одно растение — Омела. Её нельзя выращивать.
— Почему?
— Я не могу сказать, — вздыхает зеленоволосая. — По крайне мере, не
