радует, к машине полагается водитель.
Даже у стен дворца охраны не видно, но она есть. Все организовано по высшему разряду. Князя встретили на крыльце и проводили в гостиную.
Вопреки всем правилам этикета, князь не переоделся. На семейный чай заявился в том же мундире чиновника по ведомству Инодел. Впрочем, нарушение мелкое, в особых обстоятельствах допустимое. Тем более приглашала князя принцесса Астрид, а не королевская чета.
— Добрый вечер, ваше величество!
В малой гостиной куда проводили князя его ждали не только бабушка русского императора, но и старый король с супругой.
— Проходите, ваше высочество. Добрый вечер, Николай, — Астрид сразу расставила точки над «i» понизив статус чаепития до неофициального.
Князь снял фуражку и вежливо поздоровался. К превеликому сожалению разговаривать приходилось на английском. Чужой для всех участников язык все же искажал смыслы. Увы, язык отражает весь комплекс национальной культуры, менталитета. При переходе на другую лексику сам того не желая теряешь смысловые оттенки, нюансы, тонкости. А порой перевод меняет суть, значения слов, или дает новые совершенно неожиданные.
Принцесса располагалась в каталке у окна, видимо любовалась вечерним городом или дышала свежим воздухом. Король и королева сидели за сервированным столом. Его величество Харальд Пятый сменил официальный мундир на темно-синий костюм без галстука.
— Пожалуйста, помогите мне передвинуться к столу, — негромко молвила Астрид.
Просьба совершенно не затруднила князя. Он легко перекатил хозяйку вечера, подставил руку чтоб помочь пересесть на стул.
— Спасибо. У нас иногда так приходится. Терпеть не могу чужих за спиной. Присаживайтесь Николай.
Половых нет, каждый наливал себе кофе или чай по желанию. На столе прикуска, сахар, мармелад, джем, печенье, хлеб. При этом скромность угощения оттенялась кофейным сервизом из тонкого фарфора и столовым серебром.
— Я могу вас называть бабушка Астрид?
— Конечно. А его Харальдом, — кивок подбородком в сторону короля. — Давайте без церемоний и политесов, иначе я обижусь. Оставим титула публике.
— Николай, меня пожалуйста называйте Соней, — королева бросила на гостя доброжелательный взгляд.
— Принято. Соня, вы великолепно выглядите для… — князь замялся. Чуть было не ляпнул бестактность.
— Своего возраста, — продолжил король. — Будем честны, возраст не портит человека. Мы все это понимаем.
Ответом послужили разведенные руки. Такова жизнь.
— Николай, я обратил внимание даже на официальном приеме вы были без орденов. Только скромный крест на ленточке. Мне сегодня сказали, что это солдатский орден.
— Так и есть. Я недавно на государственной службе. Орденов еще не заслужил, — князь прекрасно понимал, о чем речь. — Харальд, или вы имеете в виду старую традицию давать сановникам ордена авансом?
— Я смотрел репортажи с официальных церемоний в России. Не вы один предпочитаете скромный деловой стиль. Скажите, откуда у вас солдатский орден?
— Это не совсем орден. Крест Святого Георгия специальный знак отличия для нижних чинов. Офицеров им не награждают.
— Получается вы его получили в молодости?
— Бабушка Астрид, я и сейчас молод, — произнеся эти слова князь уловил задорный блеск в глазах принцессы. — Со срочной службы демобилизовался ефрейтором.
— Достойно. Я сам проходил подготовку, прекрасно понимаю и уважаю отслуживших своей стране.
Сравнение конечно не совсем точное, король имел звания полного генерала и адмирала. Впрочем, если так посмотреть, царь Владимир вообще демобилизовался со срочной рядовым. В те годы никто и помыслить не мог, что царь Георгий выберет этого внука цесаревичем. В отличие от Харальда, который с детства был первым в очереди наследования.
— В вашей стране все молодые мужчины служат в армии?
— Нет. По закону обязаны служить все, но у нас маленькая армия. Молодежи призывного возраста больше, чем мест в казармах. Потому так получилось, служба стала добровольной.
— Вы не стали увиливать.
— Так принято, Астрид. У нашей аристократии не-комильфо уклоняться от армии. Даже если не собираешься идти дальше на государственную службу, все равно, положение и кровь обязывают пройти срочную. Иначе на любовном фронте ждет фатальное невезение.
Шутка вызвала улыбки на лицах. Королева Соня хихикнула в кулачок. Атмосфера за столом располагающая. Князь не забывал мазать хлеб мармеладом и запивать чаем. Астрид попросила налить ей кофе из отдельного кофейника. Безкофеиновый напиток с цикорием. Харальд посетовал, что врачи запретили ему кофе вообще, приходится ограничиваться чаем.
— Расскажите, за что вас наградили?
— Соня, ничего героического. Я имел несчастье оказаться в нужном месте в нужное время.
— Вы имели несчастье?
— Да. Если слышали, то самое покушение на княжну Ингу и княжну Ольгу. Я совершенно случайно оказался рядом и выстрелил в сторону беспилотника террористов. Все остальное сделали специалисты.
— Но вы вовремя заметили опасность и правильно отреагировали.
— Наверное так и есть. Знаете, я вырос Африке, — по выражению лиц слушателей, Николай понял, что взял верный тон.
Разговор в семейном кругу больше походил на осторожное прощупывание. Глюксбурги еще раз пытались понять, как им быть не только с уже знакомым по первому визиту молодым человеком, но и его всесильной родней. Так получилось, бабушка Астрид симпатизировала Николаю. Пожилая принцесса помнила кто ее сопровождал во время визита в Россию. С другой стороны, королева Соня, сохраняя внешне доброжелательный тон, подбрасывала весьма интересные вопросы.
— У нас много писали о беспорядках в Средней Азии. Мы не можем понять, неужели нельзя было договориться с недовольными? Почему вдруг у вас одни граждане стреляли в других граждан, а полиция не вмешивалась?
— Наверное дело в том, что некоторые граждане нарушили закон, они попытались разгромить больницу и разграбить муниципальное имущество, — князь надеялся, что он точно перевел слово «земское». Те самые сложности чужого языка. — Тогда как добропорядочные граждане остановили погромщиков. Вы говорите: «полиция не вмешивалась». Наоборот, полиция восстановила порядок, с помощью ополченцев-минитменов, разумеется.
— И что, у вас все ходят с оружием?
— Соня, конечно не все, — князь развернул ладони к собеседникам. — Но все граждане имеют право. А каждый сам за себя решает, что ему покупать и что ему носить. У нас слава Богу демократия.
— Давайте все же не будем о грустном, — вмешался Харальд. — Мы скорбим о всех жертвах. Осуждаем погромщиков и преступников. Но мы всегда за снисхождение к слабым и несчастным.
— Простите, Харальд, но я хотел бы пояснить момент. У нас разные страны, разные народы, хоть и одной европейской христианской культуры. У нас разная история. Но мы сходимся в одном: основой наших
