столицы.
Красный Влад чертыхнулся. Совсем недавно Астральные карманы вышли за территорию поместья Филиновых, и, попадая в кусок Астрала, люди вырубались, и не всегда их удавалось привести в чувства.
Но самое неприятное — один Карман также открылся в шведском посольстве.
Владислав медленно снимает очки, кладёт на стол, смотрит на связиста прямо, без смягчения.
— Что с дочерью посла? — коротко спрашивает начальник Охранки, потому что по лицу связиста уже видно: хороших новостей там нет.
Связист сглатывает.
— Дочка посла все еще в телепатическом анабиозе. Телепаты-экспедиторы бессильны.
Этого достаточно, чтобы Владислав мгновенно отбросил все дела, развернулся и пошёл по коридору. Коридор кажется длиннее обычного, но он идёт без остановок.
Дело в том, что пока нигде, в том числе в шведском посольстве, не знают об Астральных карманах. Поэтому посол не в курсе, что стало причиной болезни его дочери, а помощь Охранки воспринял как просто дружественное плечо Русского Царства. А потому надо торопиться с лечением, чтобы так никто и не узнал
Подходит к кабинету, где уже собрались нужные люди. Открывает дверь, и первым делом видит телепата, который вытирает пот со лба дрожащей рукой. У того вид такой, будто он пытался нырять головой в кипяток.
— Что с заданием в посольстве? Почему тянется лечение?
— Мы не можем помочь пациентке, Ваше Высочество, — признаётся телепат со вздохом.
Владислав хмурится:
— Почему?
Телепат отводит взгляд, сжимает пальцы.
— Н-ничего не получается. Кажется, ее захватил Демон. И держит очень крепко. Астральный карман исчез, а все равно держит на поводке. Мы пытались погнаться за ним, но он уходит глубже в Астрал и там его уже не найти.
Владислав Владимирович застывает.
— Это ведь Астральные карманы Филиновых, — тихо говорит он. — Нужен Данила. Срочно.
Глава 9
Западные острова, Мир дампиров
Феанор стоит на побережье крайнего западного острова и наблюдает, как его громары сходят на берег тяжёлой лавиной. Он поднимает рубиновую клешню и рявкает:
— Вперёд, воины! Громите и захватывайте этот остров!
Громары отвечают рыкливым, раскатистым «РРРА!» — и вся масса бросается вглубь острова, к ближайшей деревне и небольшой крепости-маяку, которую дампиры использовали как точку обороны и сбора. Позади остаются гигантские устрицы-корабли, живые суда, на которых морские воины переплыли сюда как полноценный морской десант. Громары не тратят ни секунды: уже на подходе к первым домам они сметают дампиров, выстроившихся навстречу. Те даже не успевают понять, что происходит.
Феанор идёт следом за войском, не торопясь, но с довольством наблюдая картину. Этот остров — самый крайний западный, маленький, тихий, всего несколько поселений. Простая задача для короля морских глубин. Он выходит на центральную площадь деревушки: люди там сбились в плотную кучку, дрожат, переглядываются, явно только что согнаны дампирами для новой жеребьёвки — решить, кого сегодня выпьют. На их лицах — растерянность, страх, обречённость, уже принятая судьба.
Феанор смотрит на них с видом того, кто собирается эту судьбу изменить — но так, чтобы все запомнили имя того, кто пришёл дампирскому королю на замену.
Феанор поднимает клешню и объявляет:
— Никого больше из вас пить не будут.
Люди смотрят на него, не веря услышанному. Одна рыжеватая, веснушчатая девушка, довольно симпатичная, осмеливается спросить:
— Кто вы?
Бывший Воитель потрясает клешнёй:
— Я, король Феанор, ваш освободитель! Теперь вы — часть моего королевства. Живите и восхваляйте меня.
Не обращая внимания на ропот испуганной толпы, Феанор идёт дальше и наблюдает, как громары уже врываются в крепость-маяк. Дампиры валятся один за другим; сопротивления почти нет — жалкая видимость обороны.
Феанор заходит в захваченную крепость, прогуливается по ней неторопливо, довольный, словно осматривает новую собственность. Но бывшему Воителю мало просто видеть трофеи — ему хочется признания, восхищения, славы. В оружейной он накидывает на себя плащ, аккуратно прячет клешню под полами и выходит обратно в деревню. Он хорошо знает деревенский люд: местные, ошарашенные внезапной сменой власти, обязательно сбегутся в таверну обсуждать новую власть, порядки и слухи.
Он проскальзывает под шумок в тесную общую таверну, садится в самый тёмный угол, натягивает капюшон и затаивается. Сейчас они начнут говорить — о нём, об освобождении, о громарах. Он рассчитывает на восхищённые шёпоты, первые легенды, первые слухи, где его имя звучит как имя спасителя.
В центре зала старый рыбак, распалившийся от пережитого, громко заявляет:
— Видели этих громаров? Какие огромные! Кожа будто мраморная! А я ещё не верил слухам, что король Данила спас деревни на соседнем острове от дампирской Жатвы. Он даже принца Комарина убил! А ещё подмял Темискиру с ведьмами!
Феанор под плащом медленно сжимает клешню. Трактирщик за стойкой откликается:
— Да, но в нашем случае нас спас король Феанор.
Феанор позволяет себе самодовольную улыбку.
Первый рыбак, вдохновившись собственными словами, продолжает ещё громче:
— Какой же король Данила великий, могучий! Ему даже морские короли служат! Такие страшные чудовища, а всё равно подчиняются ему!
— Да причём тут Филинов⁈ — рявкает Феанор, резко вскакивая. Он сдёргивает капюшон и, потрясая клешнёй, громогласно орёт: — Я не служу ему! Мы партнёры! Партнёры!
Таверна моментально стихает. Все оборачиваются на короля глубин, раскрывая рты. Он, кипя от ярости, разворачивается и уходит, хлопнув дверью так, что весь дверной косяк дребезжит.
За его спиной рыбак тихо шепчет:
— Я что-то не то сказал?
* * *
Я прибываю в Багровый дворец, и на меня сразу же набрасываются жёны, которых я уже порядком не видел — Лакомка, Камила, Лена. Обнимашки такие масштабные, будто я отсутствовал месяц… хотя постойте-ка — ну да, почти так и вышло. Каждая что-то говорит одновременно, хватает за руки, за плечи, прижимается, словно боится, что я опять исчезну в какое-то окно в Астрал.
Первым делом, вместе с жёнами, которые радостно идут следом всем скопом, я иду проведать сыновей. Олежек уже вовсю лепит из псионики своих любимых птичек. Над ладонью у него плавают несколько мерцающих фигурок.
— Филяни, — довольно лепечет малыш, показывая очередного крылатого птицуна.
— Очень похоже! — восхищаюсь художественным талантом сына. Ну прямо же филины! Лакомка сразу гордо улыбается за первенца.
А вот младшие жёны переглядываются.
— Больше на крылатых червяков похоже, — едва слышно шепчет Светка. Лена мгновенно пшикает на неё.
Славик всё так же заглядывает в будущее так далеко, что у меня в голове что-то похрустывает. Он смотрит куда-то сквозь стены и времена — вот что значит Провидец прирождённый. Тут уже Светка гордо поднимает подбородок.
Камила поворачивается к Красивой и произносит как бы между делом, но явно так, чтобы та не отвертелась:
— Я слышала, ты
