для всех! — эхом отозвалась группа эльфов.
— Клянусь никогда не допустить возвращения рабства в наши земли! — закончила графиня.
— Клянусь никогда не допустить возвращения рабства в наши земли! — прокричали эльфы, и теперь в их голосах звучала убеждённость.
Ольфария подошла к старому эльфу и протянула ему руку:
— Добро пожаловать в новую жизнь, гражданин.
Старик осторожно пожал её руку, и тут произошло нечто удивительное — он расплакался. Впервые за много лет к нему обратились как к равному.
— Дварфы из рудокопов, ваша очередь! — объявила графиня.
Группа коренастых бородачей подалась вперёд. Их предводитель — мускулистый дварф с руками, покрытыми шрамами от кирки, — подозрительно хмурился.
— Мы много слышали обещаний, — хрипло сказал он. — Но всегда получали только кнут.
— Сегодня всё изменилось, — ответила Ольфария. — Повторяйте присягу.
Дварфы присягнули, хотя и с видимой неохотой. Слишком много разочарований было в их жизни.
Затем настала очередь людей-рабов — крестьян, ремесленников, слуг. Они присягали с большим энтузиазмом — надежда на лучшую жизнь горела в их глазах.
Но самый интересный момент настал, когда Ольфария обратилась к бывшим хозяевам.
— А теперь — те, кто прежде владел рабами, — объявила она. — Ваша очередь присягнуть новому порядку.
Барон Штернберг, на шее которого под высоким воротником скрывался рабский ошейник, выступил вперёд. Его лицо выражало полную покорность.
— Я готов, ваше сиятельство, — сказал он с неестественно довольным видом.
— Тогда повторяйте: «Клянусь отречься от владения людьми как собственностью», — произнесла графиня.
— Клянусь отречься от владения людьми как собственностью, — покорно повторил барон.
— Клянусь признать равенство всех рас и народов! — продолжала Ольфария.
— Клянусь признать равенство всех рас и народов! — эхом отозвались бывшие работорговцы.
В толпе начался ропот. Простые горожане не понимали, почему их прежние угнетатели так спокойно соглашаются на потерю власти и богатства.
— Клянусь искупить свои прежние грехи честным трудом на благо всех! — закончила графиня.
— Клянусь искупить свои прежние грехи честным трудом на благо всех! — повторили аристократы с той же покорностью.
Самым же поразительным было поведение графа Вальденка. Когда настала его очередь, он выступил вперёд с той же блаженной улыбкой на лице.
— Мой дорогой народ! — обратился он к толпе звенящим от восторга голосом. — Какое это счастье — иметь такую мудрую правительницу! Какая радость — видеть торжество справедливости!
Люди недоумённо переглядывались. Граф, который ещё вчера развлекался гладиаторскими боями, теперь восхвалял отмену рабства.
— Я клянусь! — продолжал он с энтузиазмом. — Клянусь поддерживать каждое решение моей мудрой супруги! Клянусь радоваться свободе всех моих бывших рабов! Клянусь, что нет большего счастья, чем служить справедливости!
Толпа ахнула. То ли граф сошёл с ума, то ли действительно прозрел. Но его искренний энтузиазм произвёл нужный эффект — если сам бывший граф поддерживает новые порядки, значит, действительно всё изменилось.
— А теперь, — торжественно объявила Ольфария, возвращаясь на помост, — объявляю первые указы нового правления!
Она развернула свиток и начала читать:
— Указ первый: все рабские контракты аннулируются немедленно и навсегда!
Толпа взорвалась рёвом одобрения.
— Указ второй: все бывшие рабы получают гражданские права, включая право на собственность, образование и справедливый суд!
Рёв стал ещё громче.
— Указ третий: работорговля во всех её формах объявляется преступлением, караемым смертной казнью!
Теперь кричали уже все — и бывшие рабы от радости, и бывшие хозяева от неконтролируемого восторга, вызванного магическими ошейниками.
— Указ четвёртый: создаётся фонд компенсаций для пострадавших от рабства, финансируемый из конфискованного имущества работорговцев!
— Указ пятый: учреждается новая система образования, открытая для всех рас и сословий!
Каждый новый указ встречался всё большим воодушевлением. Люди начинали понимать, что перемены действительно кардинальные.
— И наконец, — провозгласила Ольфария, — объявляю о создании Совета равенства, где каждая раса и каждое сословие будут иметь равное представительство!
Площадь превратилась в море ликующих голосов. Бывшие рабы плакали от счастья, простые горожане радовались справедливости, а бывшие аристократы кричали от восторга, не имея возможности сопротивляться.
— Да здравствует графиня Элизабет! — закричал кто-то из толпы.
— Да здравствует свобода! — подхватили другие.
— Долой рабство! — ревели тысячи глоток.
Ольфария стояла на помосте, принимая овации, и впервые за долгое время чувствовала, что делает именно то, для чего была рождена. Не просто лечить отдельных людей, а исцелять целое общество от болезни рабства.
А рядом с ней Гиперион наблюдал за происходящим с удовлетворением хирурга, успешно проведшего сложную операцию. Работорговля в графстве была уничтожена не мечом, а умом и магией.
Справедливость восторжествовала. И теперь предстояло долгое дело — строить новое общество на руинах старого.
Но начало было положено. И оно обещало быть успешным.
Глава 15
Утренний туман ещё не рассеялся над Вальденкградом, когда Гиперион уже направлялся в ремесленный квартал. Освобождение рабов было только первым шагом — теперь нужно было защитить завоёванную свободу. А для этого требовалась современная, хорошо оснащённая армия.
Кузнечный район встретил его звоном молотов и рёвом горнов. Здесь работали лучшие мастера графства — и теперь они были свободными ремесленниками, а не подневольными работниками. Разница была огромной: свободные кузнецы трудились с энтузиазмом, вкладывая душу в каждое изделие.
Первой остановкой стала мастерская Торгрима Железная Борода — дварфа, который до вчерашнего дня работал в рудниках барона Штернберга. Теперь он вернулся к своему истинному призванию — ковке оружия и доспехов.
— Мастер Торгрим, — поздоровался Гиперион, входя в мастерскую.
Дварф поднял голову от наковальни, где ковал какое-то изделие. Увидев Гипериона, он отложил молот и поклонился.
— Господин Гиперион! — воскликнул он. — Слышал, что вы помогли нашей новой госпоже освободить всех рабов. Вечная вам благодарность!
— Благодарить рано, — ответил химера. — Свободу нужно защищать. И для этого мне требуется ваша помощь.
— Что угодно! — горячо сказал дварф. — Мои руки и мой молот к вашим услугам!
Гиперион развернул на верстаке несколько чертежей, которые набросал ночью.
— Мне нужно наладить массовое производство стандартизированного оружия и доспехов,
