сюрприз ждет рейнджеров. Успех миссии… да что там, выживание маленького отряда зависело от секретности. Если сейчас открыть правду о существовании эльфов, все может пойти прахом. И все же Натаниэль доверял мнению Эшера. Фэйлен с Рейной, кажется, тоже.
– Я Натаниэль Голфри, – объявил он, давая эльфийкам время сочинить что-нибудь, если не захотят раскрывать правду.
– Голфри? – раздалось от барной стойки. Незнакомец, до этого казавшийся спящим, встал со стула и подошел поближе, обдав собравшихся винными парами. – Вроде как однофамилец Тобина Голфри?
Он казался старше Эшера, но немного моложе Глэйда, седые волосы торчали во все стороны, белые усы выделялись на щетинистом лице. Холодный взгляд голубых глаз и торчащие скулы говорили о трудной жизни в пути, но в нем чувствовалась та же сила, что в Салиме, и держался он как старый солдат. Длинный, грязный и потрепанный плащ снизу превратился в лохмотья. Незнакомец был одет в доспех, вот только все его детали различались: наплечники и наголенник ощетинились короткими шипами, наруч был всего один, а вторую руку обматывала лишь полоска голубой ткани. Но меч его говорил о многом. У Натаниэля на поясе висел такой же.
– Тобин Голфри мой отец, – ответил Натаниэль.
Он всю жизнь чувствовал себя в тени отца, легендарного рыцаря. Но не из-за его заслуг, а из-за его любви к маме. В ордене Натаниэля видели ходячим напоминанием падения величайшего воина Тобина Голфри, нарушившего клятву никогда не заводить детей. Натаниэль же просто любил отца и скучал по нему.
– Знавал я его… – Лохматый незнакомец уставился в огонь, словно мог разглядеть в нем прошлое.
– Вы – Серый плащ.
– Калеб Йорден, – представил Глэйд. – Бывший рыцарь ордена Серых плащей. Еще один осрамившийся Серый плащ в этом заведении…
Он окинул Натаниэля взглядом.
– Я оставил орден по собственному желанию, – твердо ответил Натаниэль. Вдаваться в подробности ему не хотелось.
– Вот и я тоже… после того как они меня выставили, – тихонько добавил Калеб. – Такова цена любви…
Глэйд поднял руку, намекая ему замолчать, но Калеб не обратил внимания.
– Я ушел… думая, что ухожу к хорошей женщине, что будем вместе растить ребенка… – Он рыгнул и продолжил: – Вот только оказалось, что и дите не мое, и…
Он неопределенно взмахнул рукой, будто конец его печальной истории и так был всем понятен.
– Может, присядешь, Калеб? – Расселл Мэйбери положил тяжелую руку на плечо рейнджера и всучил ему кружку эля.
– Может, и присяду, – благостно улыбнулся Калеб, плюхнувшись в кресло.
На мгновение повисло молчание: все ждали, продолжит ли он рассказ.
Старый маг Хадавад заговорил первым:
– Уверен, господин Голфри, ваша биография очень примечательна, но не познакомите ли нас со своими спутницами? – В глазах его блеснуло любопытство. – Я чувствую, что магия так и окутывает вас, дамы.
Атария Данелл рассеянно кивнула, соглашаясь с учителем.
Фэйлен и Рейна переглянулись и вопросительно уставились на Эшера. Дождавшись его кивка, они одновременно сняли капюшоны, открывая прекрасные лица. Кончики заостренных ушей выглядывали из их причесок.
Рейна сделала шаг вперед.
– Я Рейна Севари, принцесса эльфийского народа, а это моя наставница и защитница Фэйлен Халдор.
Собравшиеся ошарашенно замолчали. Даже Доран застыл, не замечая, что пиво так и льется по бороде. Эшер прислонился к стене, широко ухмыляясь.
– Из Велии доходили слухи, что эльфы вернулись в Иллиан… – проговорил Глэйд, не в силах оторвать взгляда от эльфийских ушей.
– Пха! Если это эльфы, то я горный козел! – Доран бахнул пустой кружкой по столу. – Эльфы тысячу лет назад умотали к лучшим берегам. Зачем бы им вертаться взад?
– Это долгая история, господин гном, – с печальной улыбкой ответила Рейна, глядя при этом на Эшера и Натаниэля.
– Останемся здесь, пока не приготовимся к путешествию на юг, – сказал Эшер. – Ваша история и будет платой за постой.
С этими словами он направился к двери.
– Куда ты? – спросила Фэйлен.
– Раздобуду денег на припасы и поищу караван.
«Оставайся тут», – говорил направленный на Натаниэля взгляд.
– У меня есть все, что нужно, Эшер, пользуйся, – предложил Расселл.
– Спасибо, но путь на юг неблизкий, – ответил Эшер, не останавливаясь, – нужно подготовиться как следует.
– На юг? – переспросил Глэйд, оторвавшись наконец от эльфиек.
– Сначала сядь и послушай, – велел Эшер. – Обещаю, история того стоит.
– Думается мне, нам понадобится еще пиво… – Доран приподнял бровь, выразительно глядя на Расселла.
Глава 9. На службе богов
Король Меркарис вышел из темного лабиринта, на котором стояла его крепость. Эту сложную систему ходов построил его предок, Гал Тион, первый человек, ставший королем Иллиана. Она служила последним рубежом обороны: противнику пришлось бы преследовать защитников крепости по полным ловушек подземельям, которые армия Тиона знала как свои пять пальцев и в которых могла устраивать засады где угодно. Бо́льшая часть туннелей была заброшена, а стены кое-где снесены, чтобы вместить архив Намдора.
У высоких дверей спиной к королю стояли двое стражников. Он чувствовал их страх перед черными дверями напротив. Им приказано было следить, чтобы Валаниса никто не беспокоил, но, судя по новостям, это Валанис беспокоил их.
Меркарис подошел бесшумно, прислушиваясь к звукам, доносившимся из архива. Что-то грохотало внутри, будто нынешний хозяин комнаты расшвыривал столы и ломал стулья. Рев, такой жуткий, что испугал бы любого храбреца, донесся из-за дверей.
– Вон.
Стражники подпрыгнули, услышав внезапный приказ, и, быстро поклонившись, ушли – им хватило ума не оспаривать приказ своего короля.
Коснувшись дверных ручек, Меркарис помедлил. Раньше он видел Валаниса лишь в подземельях Калибана. Узреть его в собственных покоях было невероятно, опьяняюще… ужасно. Пусть Меркарис был человеком, но даже он чувствовал магическую ауру, окружающую Валаниса, окутывающую силой. Слушая, как гневается повелитель, Меркарис чувствовал себя просто насекомым.
И все же он вошел в архив. Ряды книжных стеллажей, вздымавшиеся выше иных крыш, тянулись метров на пятьдесят вдаль. В центральном проходе раньше стояли стулья и длинные столы, над каждым из которых свисал канделябр. Теперь же в зале царил хаос: пол усыпали свитки, обгоревшие, изорванные, даже замороженные и разбитые. Столы и стулья превратились в груды деревяшек, обломки торчали даже из стеллажей. Три больших книжных шкафа на другом конце зала повалились друг на друга, будто костяшки домино.
– ГДЕ ОН?! – прорычал странный, нездешний голос.
Меркарис осторожно двинулся вперед, переступая через мусор. Он пытался отыскать повелителя, но Валанис вдруг появился словно из ниоткуда и стиснул его горло железной хваткой, поднял над полом. Из-под угрожающей маски на короля уставились сиреневые глаза. Меркарису начало казаться, что дыхание повелителя заглушает все звуки вокруг, перекрывает его собственные
